Безумство и любовь

Clara_Wieck_im_Alter_von_15_Jahren

«Мой дорогой обожаемый Роберт! Сегодня у меня тяжело на сердце, потому что я должна написать тебе о том, о чем хочу написать уже давно; я много боролась, прежде чем на это решиться, но так надо, ведь речь идет о нашем счастье.
Я ужасно несчастна при мысли о разлуке с тобой ещё на долгие месяцы. Но мы ещё не сможем пожениться на эту Пасху; не падай духом, я тверда; поверь мне, мы не будем счастливы. (…)
Я написала отцу, который уверил меня в своем согласии, хотя ты и можешь предъявить только тысячу талеров; со своей стороны, я пообещала ему выйти за тебя только в перспективе жизни без забот. Я это сделала, потому что должна была это сделать; но я добавила, что никогда не покину тебя, что ты единственный на свете, кого я люблю и кого буду любить, и я повторяю это тебе и утверждаю ещё раз. Никогда я не оставлю тебя, никогда я не перестану быть твоей Кларой во всех испытаниях. Как мне пришлось бороться с собой, прежде чем решиться написать тебе, лишить тебя милой надежды, но я больше не могу вынести, что одна знаю об этом решении. Роберт, будь мужчиной, не печалься сверх меры, хорошо? Ты можешь себе представить, в каком я теперь состоянии и как беспокоюсь о тебе. Ах, если б только я была рядом с тобой – желание видеть тебя для меня мука. От мысли, что ты хотя бы на минуту можешь осерчать на меня, я прихожу в отчаяние – о нет, ты знаешь, как я люблю тебя, ты чувствуешь, что никогда тебя не будут так любить, и что не будет на свете мужчины, так же любимого, как ты. Ты ведь в этом уверен? Прошу тебя, напиши мне немедленно, и обо всех своих чувствах, даже если это гнев! И напиши мне, любишь ли ты меня еще? С каждым часом я люблю тебя еще больше, веришь ли ты мне? (…)
Не могу больше писать сегодня, сердце моё разрывается, да и твое, наверное, тоже… Если ты найдешь в этом письме хоть одно обидное для себя слово, прости меня. Наверное, я кажусь тебе холодной, но никогда еще мое сердце так жарко не билось ради тебя. Не могу сказать тебе больше, ответь мне немедля, успокой меня.
Позаботься о своем здоровье, я тебе часто об этом говорю. Твоя жизнь – это моя жизнь. Целую тебя нежно-нежно и остаюсь неизменна в своей любви.
Будь верен мне до самой смерти. Позволь мне еще раз пожать твою руку. Ах, если б я могла тебя увидеть, вдохнуть в тебя мужество, разделить твои чувства. Храни тебя небо – и да услышит оно мои молитвы.»
Кларе Вик, которая написала это письмо 2 августа 1839 года, ещё не исполнилось тогда 20 лет, а её обожаемому Роберту Шуману было 29. В этом драматическом послании уже звучит прелюдия драмы их жизни. И совершенно ясно, кто в этом дуэте играет первую скрипку, даже если в партитуре она значится второй.
Родителями Клары были Фридрих и Марианна Вик (урожденная Тромлиц). Мать, знаменитая певица, давала в Лейпциге еженедельные сольные концерты; отец был учителем музыки. В 1824 году, когда Кларе было пять лет, родители развелись: Марианна вышла замуж за соблазнившего её Адольфа Баргиля – друга Фридриха Вика, а дети остались с отцом.
Вик решил вырастить из дочери вундеркинда. Её жизнь была расписана по минутам. Каждый день – часовые уроки (фортепиано, скрипка, пение, сольфеджио, гармония, композиция, контрапункт) и двухчасовые упражнения по методу её отца. В марте 1828 года восьмилетняя Клара Вик играла в своем родном Лейпциге, в доме доктора Эрнста Каруса, директора лечебницы для душевнобольных в замке Колдиц. На тот же музыкальный вечер пригласили другого одарённого пианиста – Роберта Шумана. Юноше так понравилась игра Клары, что он упросил мать позволить ему более не изучать право, которое совсем его не привлекало, а брать уроки у клариного отца. Он снял комнату у Виков и провел в их доме около года. Иногда он наряжался привидением и пугал Клару для смеха.
У Клары был твёрдый характер, уверенность в своём призвании и своих силах. Однажды её десятилетний брат, с которым отец тоже занимался, делал одну ошибку за другой, и Вик, в конце концов, разъярился, ударил сына и прогнал его. Клара с улыбкой заняла его место и блестяще исполнила ту же пьесу.
В 1830 году она отправилась в концертный тур по Европе. В Веймаре Гёте подарил ей медаль со своим изображением и записку: «Одарённой артистке Кларе Вик». В Париже Никколо Паганини предложил ей выступить дуэтом. Но французская столица тогда обезлюдела из-за эпидемии холеры, поэтому концерт прошел при полупустом зале.
А Шуману пришлось поставить крест на карьере пианиста: от чрезмерных упражнений и переписывания нот у него развился паралич среднего пальца на одной руке и частичный паралич указательного пальца. Он сосредоточился на композиции и заделался музыкальным критиком, борясь с филистерством в музыке и приветствуя новые веяния. При этом он вёл разудалую жизнь немецкого бурша и подцепил нехорошую болезнь, которую, впрочем, вылечил, вдыхая пары ртути.
По мере того как Клара подрастала и превращалась в хорошенькую девушку, их детская дружба с Робертом вылилась в страстную любовь. Отец не желал этого и всячески старался их разлучить. Шуман сочинял «шифрованные» пьесы и посылал их Кларе: это были его любовные письма.
С декабря 1837-го по апрель 1838 года Клара Вик дала ряд сольных концертов в Вене. «Явление этой артистки – эпохальное событие, – писал один музыкальный критик. – В ее творческих руках самый заурядный пассаж, самый обычный мотив приобретает важное значение, окраску, какую способные придать только состоявшиеся мастера». Послушав «Аппассионату» в её исполнении, Франц Гриллпарцер написал стихотворение «Клара Вик и Бетховен». Друг Франца Шуберта подарил ей ноты «Лесного царя» с автографом покойного композитора и написал: «Прославленной артистке Кларе Вик». Фредерик Шопен рассказал о ней Францу Листу; тот явился на один из ее концертов, а потом бурно расхвалил ее в письме, опубликованном сначала в парижском музыкальном журнале, а затем, в переводе, в лейпцигском. 15 марта 1838 года Клара получила титул «королевского и императорского камерного виртуоза» – высшую почетную награду для музыкантов в Австрии.
Шуман тоже приехал в Вену – осенью, а потом вернулся в Лейпциг. Фридрих Вик не давал своего согласия на его брак с Кларой, а Клара была ещё несовершеннолетней и не могла пойти против воли отца. В 1840 году Роберт получил в Лейпцигском университете звание доктора философии. Они с Кларой пошли на решительный шаг: подали в суд на её отца. Суд вынес решение в пользу влюбленных, и 12 сентября в деревенской церкви Шёнефельда состоялась долгожданная свадьба. В тот год Шуман написал около 140 песен.
Планы были самые грандиозные: супруги-музыканты собирались вместе писать музыку (каждый свою). Клара, по её словам, получала большое удовольствие от сочинительства; в 14 лет, не без помощи Роберта, она написала Концерт для фортепиано с оркестром, который потом сама же и исполнила (дирижировал Ф. Мендельсон). Но жить двум композиторам под одной крышей оказалось не так-то просто, и в конце концов Клара утешила себя тем, что «женщины рождаются, чтобы становиться исполнителями, а не творцами». Муж будет сочинять, она – играть. Шуман сопровождал жену в концертных поездках, а в 1843 году получил место преподавателя в Лейпцигской консерватории, учрежденной Ф. Мендельсоном. На следующий год они с триумфом посетили Санкт-Петербург и Москву и переехали из Лейпцига в Дрезден. Но там у Роберта впервые проявились признаки нервного расстройства – звуковые галлюцинации. Только два года спустя он снова смог заняться композицией.
В счастливом браке рождались дети. Всего их будет восемь. Но Клара была прежде всего музыкантом; заботы о своих детях она без лишних колебаний перекладывала на других и с легким сердцем уезжала на гастроли. Впрочем, в нужный момент она всегда была готова проявить лучшие человеческие качества, твёрдость и даже героизм. Так, во время майского восстания 1849 года в Дрездене она прошла через линии сражающихся, потому что в городе оставались её дети, и вооружённым людям не удалось её остановить. Она забрала детей и вывела их из города. По сравнению со своей волевой и сильной женой Шуман производил впечатление ранимого, податливого, нерешительного – и, возможно, сам мучился от этого.
В 1850 году Шуман попробовал себя в роли руководителя оркестра в Дюссельдорфе, но потерпел фиаско: композитор, признанный великим, был совершенно никчемным дирижером, и контракт с ним расторгли. Зато в том же году он завершил свою «Рейнскую» Симфонию №3 в пяти частях, а в последующие три года посетил Швейцарию и Бельгию, не прекращая творить в самых разных жанрах. Но критики стали подмечать в его музыке признаки душевного разлада: уж слишком она была «экспериментальной».
30 сентября 1853 года к Шуманам домой явился 20-летний Иоганнес Брамс с рекомендательным письмом от скрипача Йозефа Иоахима. Роберта тогда не было дома, его приняла Клара. А на следующий день Брамс поразил обоих супругов своими потрясающими сочинениями, прогостил у них несколько недель и сделался другом семьи. Несмотря на то, что Клара была старше его на 14 лет и являлась многодетной матерью, юный Брамс влюбился в нее, хотя и не решался пока выказывать свои чувства. А у Шумана снова начались галлюцинации: то у него в ухе назойливо звучала одна-единственная нота, то он слышал «ангельские голоса». Потом ангелов сменили демоны; Роберт предупредил Клару, что может представлять для нее опасность. Однажды ночью, в феврале 1854 года, он встал с постели, потому что дух Шуберта или Мендельсона диктовал ему музыку – «тему духа». Впрочем, эту тему он уже несколько раз использовал раньше: во Втором струнном квартете, в «Альбоме для юношества», в Концерте для скрипки… Теперь же он написал пять вариаций на эту тему для фортепиано («Вариации духа»), а 27 февраля спрыгнул с моста через Рейн. Его вытащили лодочники и принесли домой; он попросил отвезти его в сумасшедший дом, потому что он безумен. (Кстати, его старшая сестра Эмилия утопилась в 1825 году.) Его поместили в лечебницу доктора Франца Рихарца в Энденихе (один из кварталов Бонна). Клару к нему не допускали, но Брамс его навещал.
Это трагическое происшествие не побудило Клару бросить карьеру, вовсе нет. В ту самую роковую зиму 1854 года она продолжала концертировать, и самым тяжелым для нее стал день «унижения», когда выступавшая с ней на одной сцене певица Дженни Линд имела больший успех. С другой стороны, ей надо было заботиться о детях и добывать концертами деньги на их пропитание. (Младший, Феликс, родился уже после заключения его отца в «скорбный дом».) Узнав о несчастье, постигшем Шумана, множество людей предложили свою помощь, но Клара приняла ее только от Пауля Мендельсона. Мужчиной в их семье всегда была она.
Трудно сейчас узнать всю правду об этих двух ужасных годах. Писательница Беттина фон Арним как-то заехала в Эндених, навестила Шумана и нашла его вполне здоровым, но утратившим волю к жизни из-за садистского обращения с ним докторов. Жена могла бы забрать его домой, но почему-то не стала этого делать. Клара увиделась с Робертом только 27 июля 1856 года, за два дня до его смерти. Роберт узнал её, но смог выдавить из себя только несколько слов. Похоже, он сам уморил себя голодом.
После смерти мужа Клара стала одним из величайших популяризаторов его музыки – наряду с Брамсом, который со временем всё же перешёл с ней на «ты» и называл своим нежным другом, но так и не смог стать для неё чем-то большим. Однако её решительный характер и безапелляционность суждений проявились и здесь: например, она уничтожила романсы для виолончели и фортепиано, которыми восхищались Брамс и Иоахим: на ее взгляд, они были недостаточно хороши.
На долю этой незаурядной женщины выпало множество невзгод. Похоже, за талант всегда ждёт расплата, и чем он больше, тем тяжелее цена. Она похоронила четырех из восьми своих детей: маленький Эмиль умер в годик, красавица Юлия, в которую в свою очередь влюбился Брамс, вышла замуж за итальянского графа и умерла, рожая третьего ребенка; самый талантливый из детей – Феликс, музыкант, поэт и юрист – скончался в 25 лет от туберкулеза; банковский служащий Фердинанд, подсевший на морфий, – в 42. Сын Людвиг страдал душевным расстройством, как отец, и, по выражению Клары, «заживо сгорел» в 51 год сумасшедшем доме, в котором провел 30 лет; мать навещала его крайне редко. Ей пришлось воспитывать детей Юлии и Феликса. В довершение всех бед, под старость она оглохла и передвигалась в инвалидной коляске.
Опорой ей стала старшая дочь Мария, вынужденно отрекшаяся от личной жизни. Она давала уроки музыки и была помощницей матери во Франкфуртской консерватории. Она же отговорила Клару сжигать ее письма к Брамсу, которые тот ей вернул и попросил уничтожить. Дочь Элиза замуж всё-таки вышла, уехала с мужем в Америку, но потом вернулась; детей у нее не было. Дочь Евгения была слишком мала, когда умер её отец, и вряд ли его помнила. Её отношения с матерью были бурными; Евгения уехала в Лондон и жила там со своей любовницей – певицей Марией Филлунгер, но вернулась к Кларе, чтобы закрыть ей глаза – 20 мая 1896 года. Позже она напишет две книги о своих родителях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *