Настоящий Сирано

Savinien_de_Cyrano_de_Bergerac

Новобрачные были уже не молоды: невесте, Эсперанс Белланже, – 26 лет, а жениху, Абелю де Сирано, господину де Мовьеру – около 45. Он – адвокат парижского парламента, она – дочь покойного королевского советника и казначея. Брачный договор составил двоюродный брат невесты, королевский нотариус Дени Фейдо, 12 июля 1612 года; брачный обряд в церкви Сен-Жерве состоялся 3 сентября. Но у этой пары родятся шесть детей: Дени (31 марта 1614 г.), названный в честь дяди-крестного; Антуан (11 февраля 1616 года), получивший имя финансиста Антуана Фейдо (младшего брата Дени); Оноре (3 июля 1617 г.); Савиньен (6 марта 1619 г.), которого назвали не в честь крёстного Антуана Лами (королевского советника и аудитора счётной палаты), а в память о деде, потому что один Антуан в семье уже был; Абель II (1624) и единственная дочь – Катрин, точная дата рождения которой неизвестна (кому интересны такие подробности о девочках). Когда она вырастет, то уйдет в монастырь. Дени скончается в 1640-х годах. Антуан и Оноре умрут рано. Савиньен тоже долго не проживёт, однако 36 лет ему окажется достаточно, чтобы надолго войти в Историю.

За месяц до рождения Савиньена де Сирано, 9 февраля 1619 года, в Тулузе сожгли на костре просвещённого вольнодумца Джулио Чезаре Ванини, который повторил трагическую судьбу Джордано Бруно, взгляды которого разделял. Ванини отрицал бессмертие души и считал, что человек должен жить по законам Природы, ибо Природа есть Бог. Его обвинили в безбожии и богохульстве.

В 1622 году Абель де Сирано уехал со всем семейством из Парижа в свои поместья Мовьер и Бержерак в долине Шеврёз, которые достались ему в наследство от матери. Его отец Савиньен де Сирано купил эти земли сорок лет тому назад. В то время поместье Мовьер представляло собой двухэтажную усадьбу с погребом и чердаком, кухней и чуланом; во дворе, обнесенном стеной, – хлев, амбар и голубятня, за забором – мельница, огород, сад и рыбный пруд. Вотчина Бержерак располагалась по соседству: там были дом с крыльцом, двор, амбар, хижина и сад величиной в один арпан (примерно 3 425 м2), а ещё 36,5 арпанов земли и 10 арпанов леса. Владелец всех этих угодий мог вершить на них суд, разбирая дела малой и средней важности.

Дети росли на приволье, среди лесов и лугов. Маленькому Савиньену нашёлся приятель – Анри Лебре, годом его старше. Он тоже родился в Париже, но часто жил у тётки, служившей в замке Монмор, в нескольких лье от Бержерака. С 1625-го по 1631 год мальчики вместе ходили в школу в Мениль-Сен-Дени, где кюре Ноэль Берто втолковывал им грамоту. « Образование, которые мы получили вместе у доброго сельского священника, принимавшего к себе маленьких пансионеров, сделало нас друзьями с самого нежного возраста, – писал позже Лебре, чьи воспоминания являются единственным источником сведений о детстве и юности Сирано. – Я вспоминаю об отвращении, коим он проникся уже в то время к тени Сидия, ибо в мыслях его человек сей был на него похож: Сирано считал его неспособным обучить его чему бы то ни было, а посему ни в грош не ставил его уроки и его наказания, так что отец его, старый добрый дворянин, довольно безразличный к воспитанию детей своих и слишком доверявший его жалобам, чересчур поспешно забрал его и, не разведав, станет ли его сыну лучше в ином месте, отправил его в сей город [Париж], где и оставил до девятнадцати лет, полагаясь на его слово.»

Сидий – педант, персонаж комического рассказа «Первый день» Теофиля де Вио, скончавшегося в 1626 году. Вряд ли Савиньен был тогда знаком с творчеством этого поэта-вольнодумца и драматурга, хотя тот был широко известен. Скорее, знакомство состоялось уже в Париже, в знаменитом коллеже Дорман-Бовэ на улице Коль-Брюно (ныне улица Жан-де-Бовэ), куда поступил и Анри Лебре. Двадцать лет спустя Сирано напишет пьесу «Проученный педант», действие которого происходит именно в этом коллеже, а главный герой, педант Гранже, списан с директора Жана Гранжье.

В июле 1636 года, когда Савиньену было 17 лет, его отец продал Мовьер и Бержерак Антуану Балестрие и вернулся в Париж вместе с женой, двумя выжившими сыновьями и дочерью. Они поселились в скромном жилище в верхней части предместья Сен-Жак, в двух шагах от коллежа Лизьё. (Тогда же старший сын Дени поступил в Сорбонну, изучать богословие.) Савиньен с семьёй уже не жил: он слишком пристрастился к свободе. Его домом был весь Париж.

Молодой балбес пил, упорно посещал улицу Глатиньи, прозванную Долиной любви, играл, делал долги, рыскал по ночному городу, пугая буржуа или перевешивая вывески, задирал дозорных, а ещё связался с литературной богемой, сплотившейся вокруг Тристана Лермита и Сент-Амана, которые проповедовали культ Теофиля (де Вио) и его нечестивой поэзии. Примкнувший к ним поэт и музыкант Шарль Куапо дАссуси (сын адвоката и брат монахинь) развратил не только его ум. Дассуси (как его часто называли) любил мальчиков. Он был старше Сирано на 14 лет. Ему покровительствовал королевский фаворит Клод де Рувруа де Сен-Симон, который представил своего протеже Людовику XIII – большому знатоку музыки и тоже композитору. Впрочем, в том же 1636 году Людовик охладел к Сен-Симону и отправил его в армию.

Франция вела тогда войну с Испанией, и военное счастье от неё отвернулось. В Париже даже началась паника, но король решительными действиями сумел переломить ситуацию. Сложнее всего было найти деньги – «нерв войны». Сирано это тоже почувствовал на себе. Отец был глух к его просьбам, зато платил Дени 150 ливров ренты, которые были ему необходимы, чтобы стать священником. Анри Лебре поступил кадетом (без жалованья) в роту французских гвардейцев под командованием Карбона де Кастель-Жалу и уговорил Сирано поступить так же. Савиньен к тому времени научился владеть шпагой и охотно пускал её в ход. «Дуэли, считавшиеся в то время единственным и скорейшим способом снискать известность, в несколько дней сделали его столь знаменитым, что гасконцы, составлявшие почти всю сию роту, считали его демоном храбрости: на его счету было столько же поединков, сколько дней прошло с момента его поступления, – напишет Лебре. – Всё сие, однако, не отвлекало его от занятий, и я видел однажды, как он в кордегардии трудился над элегией столь же прилежно, как если бы находился в кабинете, удалённом от всякого шума. Вскоре после сего он отправился на осаду Музона, где мушкетная пуля пробила его тело насквозь, а в 1640 году был ранен шпагой в горло при осаде Арраса.»

Под Аррасом собрался весь цвет французского дворянства; там были и именитые люди, и пока безвестные, но жаждущие богатства и славы. К последним принадлежал Жан де Бац де Кастельмор, взявший себе имя дАртаньян по названию имения своей матери. 24 июня 1640 года в одной из стычек погиб Кристоф де Шампань, барон де Невилетт, капитан роты лёгкой кавалерии. Пятью годами ранее, 20 февраля 1635 года, он женился на Мадлене Робино, кузине Савиньена по материнской линии. Мадлена была старше Сирано на 10 лет, к моменту ее замужества ему исполнилось всего 14. Что касается самого барона, вряд ли родственники встречались даже на войне: Невилетт служил в кавалерии, Сирано – в пехоте.

Полученные раны, по словам Лебре, побудили Савиньена «покинуть Марса и предаться Минерве», возобновив с октября 1640 года занятия в коллеже Лизьё, в классе риторики, хотя, не имея богатого покровителя (а независимый характер Сирано не позволял ему угодничать перед кем бы то ни было), надежды заявить о себе как об ученом или литераторе у него не было никакой. К тому же его задиристость и драчливость проявлялись не только в поединках, в которых он чаще участвовал как секундант (по тогдашним правилам, секунданты — друзья дуэлянтов – должны были драться между собой). Однажды, проходя мимо Нового моста, Сирано увидел там кукольника Франшона Бриоше с обезьянкой, наряженной в мужской костюм (камзол с фалдами и позументом, жабо, шляпа, даже затупленный клинок на перевязи), принял её за лакея, который строит ему рожи, и пронзил своей шпагой. Обезьянку звали Фаготен; с тех пор каждый кукольник и ярмарочный скоморох считал своим долгом обзавестись обезьянкой и назвать её Фаготеном. Об этом происшествии своим читателям сообщит Дассуси в отдельном памфлете, который, правда, издаст уже после смерти главного героя. Им явно руководило желание принизить «подвиги» знаменитого бретёра, которому его друг Лебре, наоборот, будет приписывать победы былинного размаха, вроде сражения с сотней человек у Нельской башни. Об этой эпической битве, впрочем, не найдено упоминания в архивах. Зато в одном из судебных документов за июнь 1641 года сказано, что Эсперанс Белланже, мать Савиньена де Сирано, обязуется выплатить компенсацию общине бедных школяров коллежа Монтегю, одного из представителей которой, Франсуа Ле Ортёра, поколотили Сирано и его сообщник Прево по прозвищу Димье. В обмен на это все судебные преследования будут прекращены. Матери пришлось уплатить 30 ливров: 15 потерпевшему и еще столько же – хирургу, оказавшему ему первую помощь. После этого Сирано вернули его шпагу, а Прево – плащ.

В том же году, в апреле, сестра Савиньена Катрин поступила в доминиканский монастырь Дочерей Креста на улице Шаронн в Сент-Антуанском предместье, на задворках Парижа. «Оная девица Сирано сказала, что Господь явил ей благодать несколько лет тому назад, и она узрела беспорядочность светской жизни и могучие препоны, встречающиеся на пути желающих жить по заповедям и воле Господа нашего; она давно уже вознамерилась стать монахиней и для того избрала для себя дом оного реформированного ордена Святого Доминика, именуемый Дочери Креста». Катрин было тогда не больше 16 лет! Как же нужно бояться жизни, чтобы в юности запереть себя по доброй воле в монастырских стенах?.. Но возможно, что это было сделано просто от безысходности: у родителей не было денег на богатое приданое, а без приданого не найти хорошую партию. Она проведет в монастыре около шестидесяти лет под именем сестры Катрин де Сент-Гиацинт и умрёт в начале следующего века.

После смерти Дени родителям оставалось только молить Бога о том, чтобы тот направил на путь истинный двух оставшихся им сыновей. Перейдя в класс философии, Савиньен заключил 8 октября договор с учителем фехтования Пьером Муссаром с улицы Сен-Жак, обязавшись выплатить ему за два года 240 ливров, из расчета 10 ливров в месяц за регулярные занятия. Две недели спустя такой же договор был заключен с танцмейстером Давидом Дюпроном, тоже с улицы Сен-Жак. Отец Савиньена, проживавший в этом приходе, внес залог в счет оплаты уроков обоих учителей. Надо полагать, эти занятия сына он одобрил. Ещё бы: на уроки фехтования и танцев ходили юноши из приличных семей, там можно было обзавестись полезными связями.

Тем временем Анри Лебре посвятил себя изучению права, а параллельно посещал салоны, где собирались ученые и писатели, ведя там занимательные разговоры: историк Жан Руайе де Прад, аббат Мишель де Мароль, граф Луи-Анри де Ломени де Бриен (сын министра Людовика XIII), физик Жак Рого, поэт Франсуа Пайо де Линьер… Лебре сам писал рондо, элегии, стансы, песни, которые уже с 1642 года печатались в альманахах.

А неисправимый Савиньен де Сирано свел знакомство с Клод-Эммануэлем Люилье по прозвищу Шапель, который был моложе его на семь лет. Шапель, внебрачный сын казначея Франсуа Люилье, воспитывался матерью; отец признал его только в 1642 году, зато сразу наделил пожизненной рентой в 4100 ливров в год. Семнадцатилетний юноша, на которого неожиданно свалилось богатство, был рад поделиться им с друзьями. Сирано, «который уже ел его хлеб и использовал его постель», свел его с Дассуси, и часто бывало, что после позднего ужина Шапель пускал матерого развратника в свою кровать… Сложился этакий любовный треугольник, в котором Савиньен очень скоро почувствовал себя лишним. Но дружбы с юным Шапелем не порвал. Более того, посещал вместе с ним уроки знаменитого ученого Пьера Гассенди – философа, математика, астронома и исследователя древних текстов, – которые тот давал в доме своего друга Франсуа Люилье для избранных студентов коллежей. Был среди них и юный Жан-Батист Поклен (будущий Мольер).

В знаменитой «Жизни господина де Мольера», опубликованной в 1705 году, Жан-Леонор Ле Галлуа де Гримаре упоминает об этих уроках и о буйном гасконце Сирано, который плохо вписывался в компанию рассудительных юношей, но от него было трудно избавиться. «И поскольку сей Сирано был жаден до знаний и обладал счастливою памятью, он извлекал пользу из всего», то есть из лекций Гассенди и разговоров, которые тот вел со своими учениками. Гассенди делил философию на физику, изучающую явления природы в пространстве и времени, и этику — науку быть счастливым и поступать согласно добродетели. Он славился точностью изложения и корректностью в отношении к оппонентам — в те времена, когда ученые споры могли закончиться и потасовкой.

В мае 1643 года скончался король Людовик XIII, но эта скорбная новость не помешала французам одержать блестящую победу над испанцами при Рокруа. Так бывает в жизни всегда: горе и радость идут рука об руку, что-то нарождается, что-то исчезает.

Тем летом десять актеров, в том числе 21-летний Поклен и Мадлена Бежар, основали в Париже Блистательный театр и поставили там «Смерть Криспа» Тристана Лермита. Театр просуществовал недолго: с января 1644-го по март 1645-го, но Сирано был на его спектаклях. Театром тогда увлекались все; драматурги были в чести, имена Корнеля, Скаррона, Шарля Сореля знали все. Поклен ставил их пьесы и пытался писать свои. Для одной из них, «Проделки Скапена», он позаимствует строчку из «Проученного педанта» Сирано, написанного в конце 1645 года, – «Кой черт занес вас на эти галеры?» Взять хорошую фразу у друга не значит своровать…

Кстати, сюжет «Педанта» перекликается с «Канделябром» Джордано Бруно: эта пьеса была напечатана в Париже в 1582 году, а ее французское переложение вышло в 1633-м под заглавием «Бонифаций и педант». Прообразом главного героя послужил Жан Гранжье, умерший в 1644 году в 68 лет; драматургия строилась по принципу классического итальянского театра: смешной старик мешает соединиться двум парам влюбленных, но пройдоха-слуга помогает им его провести. Персонажи пьесы Сирано изъяснялись длинными тирадами, речь каждого отличалась какой-либо языковой особенностью. Так, крестьянин Гаро стал первым, кто принес на французскую сцену простонародный диалект Иль-де-Франс; впоследствии так будут говорить крестьяне у Мольера во втором акте «Каменного гостя».

Но это будет ещё не скоро, а весной 1845 года Блистательный театр разорился, Поклен с труппой был вынужден уехать в провинцию, Сирано же попал совсем в другую передрягу. Группа молодых дворян, среди которых были его друзья Жан Руайе де Прад и Пьер Ожье де Кавуа, сцепились с мещанами на острове Сите, перед самым Дворцом правосудия. Двое мещан были убиты, двое дворян арестованы, остальные разбежались; их приговорили к отсечению головы, но казнь произвели лишь над их изображениями. Бог милостив, а Правосудие тем более, но за деньги: вину преступникам отпустили за 24 тысячи ливров, выплаченных вдовам убитых. Но пока это дело не уладилось, Сирано, который участвовал в драке, был ранен и вынужден скрываться, перебрался из прихода Сен-Жак в приход Сен-Рок на другом берегу Сены и поселился в доме цирюльника-хирурга Эли Пигу, который не только предоставил ему стол и кров, но и делал перевязки, вылечив своим искусством и снадобьями от «тайной болезни», за что пациент обязался ему уплатить 400 турских ливров. Обещанных денег Пигу в буквальном смысле слова придется ждать три года, и то их заплатит ему не сам Сирано, а парижский купец Франсуа Биньон. Этот человек издаст в 1649 году «Портреты известных французов из галереи дворца кардинала де Ришелье с их основными деяниями, гербами и девизами» с изображениями Сирано, Лебре и Руайе де Прада, которые напишут предисловия к его книге.

Под договором с Пигу Сирано подписался «Александр де Бержерак». Александром звали капитана его полка, под началом которого он служил, а титул де Бержерак он присвоил себе, потому что ему нравилось быть гасконцем. Тогда это было модно. Пусть Абель забирает себе титул «де Мовьер», хотя он и младший брат. Впрочем, использование обоих этих титулов было незаконно, поскольку ни Бержерак, ни Мовьер им больше не принадлежали. Но пусть докапывается, кому надо. Главное, чтобы звучало красиво. Сирано собирался подписывать этим именем свои будущие произведения.

Шапель тоже расписал свое перо: в марте 1646 года в сборнике «Наука мудрецов» старого алхимика и романиста Франсуа дю Суси де Жерсана был опубликован его сонет. В октябре тот же Жерсан выставил на продажу в своей книжной лавке в Сен-Жерменском предместье сборник сонетов «Торжество дам», посвященный дочери Гастона Орлеанского, к которому приложил руку и Шапель. Один из экземпляров книги Жерсан отправил Сирано, и тот четыре месяца спустя ответил ему сумбурно-многословным, но язвительным письмом: в чрезмерных похвалах женщинам со стороны поэтов, известных распущенностью своих нравов, он увидел издевательский розыгрыш. Шапеля же две тетушки с отцовской стороны посадили под замок в монастырь Святого Лазаря, служивший «исправительным домом» для отпрысков знатных семейств. Отец был весьма рассержен дошедшими до него слухами о распутстве и бражничестве сына.

В начале следующего года королевская труппа Бургундского отеля поставила трагедию «Смерть Гасдрубала», написанную одним из актёров – Захарией Жакобом по прозвищу Монфлери. Свою пьесу автор посвятил герцогу дЭпернону; по его же словам, постановку высоко оценил весь Париж, а смерть героя на сцене заставила публику плакать. Но Сирано никогда не был, как все: некоторое время спустя по Парижу разошлось в списках письмо «Против жирного Монфлери, плохого драматурга и актера». «Если земля животное, то видя, что вы столь же круглы (как уверяют некоторые философы) и широки, как она, я утверждаю, что вы ее самец и что она недавно разродилась Америкой, которой вы ее обрюхатили, – писал в нем Сирано. – Могу вас также уверить, что если бы удары палкой можно было отослать письменно, вы прочли бы мое письмо на своих плечах. (…) Я сам стану вашей Паркой, и я бы уже в прошлый раз размазал вас об ваш театр, если бы не побоялся пойти против ваших правил, запрещающих проливать кровь на сцене. Добавьте к этому, что я еще не избавился от болезни селезенки, для излечения которой врачи прописали мне еще четыре-пять приемом ваших дерзостей. Но как только я опьянею от смеха, будьте уверены, что вас вычеркнут из списка живых. Всё, прощайте. Я мог бы завершить письмо, как обычно, но вы бы не поверили, что я вас покорнейший слуга.» Рассказывают, что однажды Сирано всё-таки сорвал спектакль в Бургундском отеле – Монфлери был вынужден уйти со сцены.

Старый вдовый Абель де Сирано уже несколько лет страдал от застоя мочи. Летом 1647 года болезнь приковала его к постели на несколько месяцев, и 8 октября он составил свое завещание, внеся в него поправки 16 ноября, а потом 30 декабря. Во второй раз он уточнил, что еще до его болезни у него были украдены некоторые вещи: картины, ковры, гобелены, покрывала, подушка, столовое белье, серебряная и оловянная посуда, несколько книг (в том числе «Сравнительные жизнеописания» Плутарха). Пришлось увешать замками шкафы и сундуки. Умирающий дал понять, что знает имена воров, но не хочет их называть, ограничившись заявлением, что его служанка Элизабет Декуртье и прочая прислуга тут ни при чем. Ни у кого не было никаких сомнений в том, что воры, имен которых не хотел называть благородный старик, – его собственные сыновья… 18 января 1648 года Абель де Сирано скончался, и его сын-тезка стал называть себя господином де Мовьером.

В марте сразу два парижских книгопродавца предлагали покупателям книгу «Человек на Луне, или Химерическое путешествие в мир Луны, недавно открытый Домиником Гонсалесом, испанским авантюристом по прозвище Летающий гонец». Это был довольно точный перевод (выполненный Жаном Бодуэном) романа англиканского епископа Фрэнсиса Годвина «Человек на Луне», который вышел в Лондоне десятью годами ранее. Разумеется, Сирано его прочитал. Более того, идею и ряд моментов из этой книги он использует в своем будущем романе «Иной свет, или Государства и империи Луны», первый вариант которого разойдется в рукописных списках в 1650 году. Как там говорил Мольер? Где нашел, там и взял.

В июле 1648 года Дассуси выпустил первый сборник своих стихов «Суд Париса», в который вошли также произведения Шапеля, Анри Лебре, Поля Скаррона, Тристана Лермита и его брата Жан-Батиста Лермита де Солье. Сразу за посвящением Гуго де Лионну (протеже кардинала Мазарини) шло предисловие – «К глупому читателю, а не к мудрецу», подписанное «Эркюль де Бержерак». Автор предупреждал невежд – «безголовых и бессердечных чудовищ» – не прикасаться к этой книге, которая им не по уму.

Завершение Тридцатилетней войны не принесло Франции мира. Фронда Парижского парламента заставила королеву-регентшу Анну Австрийскую с малолетним Людовиком XIV и кардинала Мазарини бежать из Парижа в Сен-Жермен-ан-Лэ; королевские войска под командованием Конде противостояли войскам, верным Парламенту, под командованием его младшего брата Конти. Пока столица была на осадном положении, Сирано, написавший (возможно), семь «мазаринад» (сатирических стихов, направленных против тайного супруга королевы и фактического правителя страны), жил впроголодь и делал долги. Лебре, успевший жениться, определил его на квартиру к своему новому родственнику Жаку Бара, у которого была кондитерская на улице Веррери. А Жан Руайе де Прад, получивший большое наследство от покойного дяди, опубликовал целых пять томов своих сочинений, в том числе поэтический сборник, в который вошли два сонета Сирано: о путешествии на Луну и о возвращении паломника с того света.

Сонет здесь, предисловие там… Весной-летом 1653 года новые сборники Дассуси «Похищение Прозерпины» и «Стихи и письма г. Дассуси, содержащие различные героические, сатирические и бурлескные пьесы», тоже выйдут с предисловиями Сирано. Но несколько недель спустя вспыльчивый и несдержанный на язык «Эркюль де Бержерак» сочинил «Сатиру на Сусидаса» (то есть дАссуси), которая лет десять будет ходить в списках, пока её не напечатают. «Э, господин Осел! Клянусь смертью, с вашей стороны просто бесстыдство оставаться в живых, нанеся мне оскорбление. Вы полнейшее ничтожество, струп на ягодицах природы; если я перестану вас поддерживать, вы падете так низко, что блоха, лижущая землю, не отличит вас от мостовой; наконец, вы такой грязный содомит, что, видя вас, можно подумать, что матушка родила вас через задницу. Если бы вы попросили у меня позволения пожить, я бы, может быть, еще и разрешил вам поплакать, умирая. Но вы, не справившись о том, согласен ли я с тем, чтобы вы дожили до завтра, или же вы умрете уже сегодня, вы имеете бесстыдство пить и есть, как если бы вы не умерли…» О причинах столь резкой перемены можно только гадать; возможно, она связана с другим треугольником – Сирано, Дассуси, Скаррон. В списках тогда ходило и другое «ругательное» письмо Сирано – «Против Скаррона, бурлескного поэта», которого Савиньен уподоблял лисице из басни Лафонтена «Лиса и виноград»: бурлеск – признак беспомощности, осмеяние классических произведений маскирует неспособность до них дотянуться. Скаррон, не читавший произведений самого Сирано, считая их «затхлыми», всё же не собирался с ним ссориться: «Я никого не ненавижу. Дай Бог, чтобы и ко мне относились так же», – написал он в предисловии к одной из своих книг. Возможно, Дассуси, зная горячий нрав бывшего любовника, не был способен сохранять безмятежность: он покинул Париж и вернется туда только в шестидесятые годы, после смерти Сирано.

Несмотря на буйный нрав, Сирано еще не растерял всех своих друзей, и они настойчиво ему советовали найти себе покровителя, который поддерживал бы его при дворе и в других местах. В июне 1653 года Сирано согласился поступить на службу к герцогу дАрпажону. Герцогу было 63 года; перечисление его титулов заняло бы несколько строк, а за его плечами была долгая и славная военная карьера. В 1648 году Мазарини назначил его чрезвычайным послом к польскому королю, и за успехом этой дипломатической миссии пристально следила «Газета» Ренодо, публикуя отчет каждую неделю. Во время Фронды дАрпажон сохранил верность королю, за что был произведен в герцоги и пэры и сделан главнокомандующим. Кроме того, он был просвещенным вельможей и окружал себя литераторами и музыкантами. В декабре Сирано получил привилегию на имя «господина де Бержерака», чтобы напечатать свою трагедию «Смерть Агриппины, вдовы Германика» и несколько писем. Тогда же пьесу сыграли в Бургундском отеле, однако сняли с репертуара после нескольких представлений: публику шокировали несколько чересчур вольнодумных стихов. Герцог дАрпажон, человек глубоко религиозный, не дал денег на публикацию трагедии и разрешения на использование его герба; посвящение автора он не принял. Тем не менее, пьеса всё же «пойдёт в народ»: 12 июля 1655 года физик Христиан Гюйгенс присутствовал на ее исполнении в Руане.

Как бы то ни было, сборник «Различные произведения г. де Сирано Бержерака», вышедший из печати 12 мая 1654 года, открывается посвящением герцогу дАрпажону: «Сударь, сия книга содержит лишь беспорядочное собрание первых капризов или, лучше говоря, первых безумств моей юности. Признаюсь, мне даже стыдно в этом признаться в более зрелом возрасте, и всё же, монсеньер, я позволю себе посвятить ее вам со всеми ее недостатками и просить вас соизволить, чтобы она увидела свет под вашим славным покровительством». За этим посвящением шел сонет «К мадемуазель дАрпажон». Все литераторы, искавшие покровительства вдового герцога, обращались за содействием к его дочери Жаклин. Не преминул этого сделать и Савиньен, хотя вполне возможно, что с его стороны это был не просто корыстный манёвр, а выражение искренних чувств…

В начале нового 1654 года на карету дАрпажона ночью напали вооруженные люди; Сирано был с ним и, конечно же, дрался, но его сразила пуля, выпущенная из мушкетона. Брат Абель забрал его к себе и под предлогом забот сделал своим пленником. Савиньен был прикован к постели, когда из печати вышли «Смерть Агриппины» и «Различные произведения». Доходом от их продажи Абель намеревался распорядиться по своему усмотрению. Друзьям удалось вырвать Сирано из этой клетки, но дни его были уже сочтены. 23 июля 1655 года Савиньен попросил перенести его в Саннуа, к своему кузену Пьеру II де Сирано, королевскому казначею. Через пять дней он скончался и день спустя был погребен. В тот же день Лебре отказался от адвокатуры и постригся в монахи. Это не помешало ему готовить к публикации сочинения покойного друга: «Иной свет, или Государства и империи Луны» (переработанная версия романа Сирано) будет напечатана в марте 1657 года. (В предисловии к этой книге Лебре не удержался от обвинений в адрес Абеля.) Были также изданы «Отрывок из истории г. де Сирано Бержерака о Государствах и империях Солнца», «Диалоги» и «Фрагмент физики, или Наука естественных веществ». В предисловии к этому сборнику издатель Шарль де Серси снял все обвинения с Абеля де Сирано де Мовьера, написав, что дружба двух братьев, несмотря на ложь, распускаемую их врагами, торжествует даже над смертью.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *