Три истории о несостоявшейся свадьбе

Три истории о несостоявшейся свадьбе

мон-сен-мишель

История первая

В XIII веке в замке Пенн, что в Лангедоке, жила прекрасная Аделаида, а рыцарь Тибо сражался на турнирах с ее именем на устах и посвящал ей чудесные баллады. Она в ответ махала ему платочком с трибуны и отваживала всех прочих воздыхателей. Времена, как обычно, были неспокойные, графы сражались друг с другом, их рыцари-вассалы должны были драться за своего сюзерена. Рыцарь Тибо тоже храбро дрался в неравном бою и пал с коня, истекая кровью из многочисленных ран. Прекрасной Аделаиде сообщили, что искра жизни в нем почти погасла и Господь, наверное, уже призвал его к себе. Раз не он, то никто, решила Аделаида и ушла в монастырь — дожидаться воссоединения с любимым на небесах.
Между тем Тибо остался жив. Его подобрали, перевязали и выхаживали. Правда, прежде чем он снова смог держаться в седле, прошло много месяцев. Но как только к Тибо вернулись силы, он сел на коня и поехал в замок Пенн, думая лишь о том, не разлюбила ли его Аделаида, от которой он давно не имел вестей. Да и от ран остались уродливые шрамы… В замке его ждали две новости: хорошая и плохая. Аделаида осталась ему верна, зато принесла монашеские обеты, которые невозможно с себя сложить. Рыцарь погрузился в свое горе и зажил одиноко, призывая смерть, которая почему-то его пощадила. Но владелица соседнего замка, узнав о его истории, стала настойчиво приглашать его в гости и постепенно вырвала его из добровольного заточения. Сначала Тибо всего лишь соглашался сидеть за одним столом с гостями прекрасной дамы, молча и с унылым видом, но мало-помалу она уговорила его и вернуться к сочинению баллад, чтобы его дар не пропадал втуне. Несчастная Аделаида, запершая себя в монастыре, узнала две новости: хорошую и плохую. Ее любимый жив, но изменил ей, так что все жертвы напрасны: на том свете он будет с другой.

История вторая

В 1419 году Руан был захвачен англичанами, и Мон-Сен-Мишель оказался единственным городом в Нормандии, еще сопротивлявшимся захватчику. Англичане отступали и возвращались снова: осенью 1423-го, весной 1424-го, осенью того же года… Горстка храбрых бретонских и нормандских рыцарей храбро защищала крепость, осада длилась уже три года. Тяжелее всех приходилось нормандскому рыцарю Роберу де Бовуару, который уехал на войну перед самой своей свадьбой с прекрасной Гильеминой, оставшейся в старом замке Авенель на извилистых берегах Виры.
Однажды сквозь вражеские цепи прорвался гонец из Авенеля. Капитан англичан по имени Бёркет попросил руки Гильемины, а после отказа пригрозил сжечь всю округу и разрушить замок до основания, если она не согласится стать его женой. Мать девушки испугалась: помощи ждать некого, они одни, — и просила дочь принести эту жертву. Гильемина отправила гонца к своему жениху.
Робер пришел в ярость и послал Бёркету вызов на поединок, но тот лишь ускорил приготовления к свадьбе. Когда священник спросил невесту, согласна ли она взять англичанина в мужья, та побледнела, пошатнулась и упала замертво: она приняла яд.
Тем временем осада продолжалась. Через неделю после Пасхи 1433 года в Мон-Сен-Мишеле вспыхнул пожар, уничтоживший почти весь город. Англичане собрали тяжелую артиллерию, 20 тысяч солдат и 17 июня, во время отлива, начали обстрел стен аббатства: две кулеврины, укрепленные железными обручами, стреляли гранитными ядрами. В пробитые бреши ринулись люди с обеих сторон; началась жестокая рукопашная.
Рыцарь Робер де Бовуар сражался как лев. Вдруг он узнал шлем Бёркета и стал пробиваться к нему. Он разил врага направо и налево, вот шлем уже близко — но вдруг заклятый враг нормандца упал на песок, окрасив его своей кровью. Он еще дышал; Бовуар взял его в плен.
Англичане бежали, осада была снята. Глубокая рана Бёркета зажила благодаря заботам, которым окружил его молодой человек в одежде послушника. Англичанин надеялся обрести свободу, уплатив выкуп, однако «послушник» сказал ему, что он свободен — при одном условии: через месяц, когда он будет совершенно здоров, он должен приехать к Авенелю и помочь своему спасителю отомстить за нанесенную ему обиду.
Через месяц, на рассвете, Робер де Бовуар с оруженосцем приехал к Авенелю; за ними следовали еще два, с запасным оружием и доспехами. На берегу Виры они встретились с соперниками. Бёркет узнал, кто его спас, и теперь должен был сразиться с ним один на один.
Сломав шесть копий, повредив доспехи и разбив шлемы, всадники спешились и стали биться на мечах и кинжалах. Роберу удалось просунуть лезвие под нагрудник своего врага и поразить его в горло; англичанин истек кровью.
Нормандский рыцарь издал победный вопль, но тут вдруг с небес спустилось видение. Он узнал свою прекрасную невесту и молча упал перед ней на колени.
«Робер, Робер! Что ты наделал, любимый? — печальным голосом произнесла Гильемина. — Разве тебе было судить Бёркета? Тебе ли Господь велел отомстить за меня? Горе убийце; горе тому, кто жертвует мести и ненависти! Робер, ты совершил страшное преступление; покайся и плачь; может быть, Господь сжалится над тобой.»
Видение постепенно растворилось в воздухе, прошептав несколько раз «Прощай!». Робер бросился к телу Бёркета, пытаясь оживить его, но все его усилия были бесполезны. Воздав своему врагу последние почести, рыцарь отрекся от мира, надел власяницу и поселился в монастыре Мон-Сен-Мишель, где ежедневно молился за упокой души Бёркета.

История третья

Во времена Генриха IV в замке Монсегюр, что в Дофине, жил барон дез Адре, наводивший ужас на всю округу: он постоянно воевал со всеми своими соседями, а когда враги преследовали его по пятам, внезапно исчезал, и крестьяне были убеждены, что барон-гугенот водит дружбу с дьяволом. В замке же его во время грозы раскатам грома вторили стоны, доносившиеся словно из подземелья, и мало кто осмеливался углубиться в лабиринт лестниц, галерей, дворов и переходов, чтобы выяснить, откуда они идут.
После смерти барона замок сменил несколько владельцев и перешел к семейству Праконталь. 25 июня 1715 года там праздновали свадьбу 18-летней Люси де Праконталь и молодого графа де Кенсонаса. После венчания в замковой церкви гости отправились пировать в большом зале на первом этаже. Невеста лучилась от счастья, ее белокурые волосы светились нимбом вокруг ее головы, а к корсажу ее светло-голубого шелкового платья ее мать, маркиза де Праконталь, прикрепила фамильные драгоценности: бриллиантовые подвески и двойную нитку жемчуга, которому было пятьсот лет. Пытаясь вскрыть косточку от абрикоса, чтобы съесть ядрышко вместе с мужем, Люси случайно сломала обручальное кольцо, только что надетое ей на палец. «О Боже! Дурной знак!» Ее успокоили, говоря, что это предрассудки и суеверие.
Крестьяне водили хороводы перед замком, им тоже выставили угощение, а молодые господа вместо танцев решили сыграть в прятки: в замке столько лестниц, чердаков, потайных уголков и переходов… Разбились на партии: одни прячутся, другие ищут. За час сумели найти всех, кроме Люси. Сначала этому не придали значения: родившись в этом замке, девушка знала его как свои пять пальцев и наверняка спряталась так, чтобы гости не нашли ее сразу. Но и после того как замок обошли сверху донизу, Люси так и не нашли. Ее мать встревожилась. А вдруг она упала в ров и разбилась? Во рву не было никаких следов падения, но маркиза настаивала на том, что ее дочери в замке нет. А вдруг ее утащили дикие звери? Крестьян отправили прочесывать окрестности. Нигде не было видно ни обрывков одежды, ни следов крови. Спустилась ночь, поиски прекратили, чтобы возобновить с утра. По-прежнему безрезультатно. Цыгане! — вспомнила маркиза. Неподалеку стоял цыганский табор, а теперь их там нет! Они похитили ее дочь, польстившись на драгоценности! За цыганами отправили погоню; их привезли в замок, тщательно обыскали, но не нашли никаких вещей, принадлежавших Люси. Маркиза была в отчаянии; спросив о том, что случилось, старая цыганка раскинула карты… но могла лишь сказать, что хозяйка замка увидит свое дитя.
Маркиза де Праконталь установила на валу замка крест с датой исчезновения дочери: 25 июня 1715 года и уехала из Монсегюра в Валанс, где стала жить уединенно, занимаясь благотворительностью.
Прошло 30 лет, и однажды летом к полуразрушенному замку подъехала группа молодых дворян, прогуливающихся по окрестностям. Смотритель дал им приют, провел экскурсию по Монсегюру, рассказав и про барона дез Адре, и про несчастную Люси де Праконталь. Последняя история произвела особенно сильное впечатление на молодого виконта де Рабастейна. Гости пообедали в галерее на первом этаже привезенными с собой припасами; им прислуживал смотритель с двумя дочками. После обеда разразилась гроза. Выйти на улицу было нельзя, и кто-то из молодых людей предложил сыграть в прятки. Разделились на две партии: одни прячутся, другие ищут.
Пройдя через три-четыре залы без мебели, Рабастейн вышел в галерею, толкнул дверь, спустился по лестнице, оказался в каморке, за которой открывался темный коридор… На лестнице уже слышались шаги преследователя; не желая быть обнаруженным так быстро, виконт наощупь пошел по коридору. Вот створка, но за ней только каменная ниша. Он вжался в нее, и вдруг стена отступила вглубь, а как только он сделал шаг назад, перед ним опустилась перегородка: он оказался в тайнике. Рабастейн слышал, как его преследователь шарит руками по деревянной перегородке, но не подал голос — игра есть игра. И потом, раз в тайник можно зайти, значит, можно и выйти. В кромешной темноте он стал тщательно ощупывать стены, облицованные гладкими досками. Нигде ни щелочки. Ему уже не хватало воздуха, как вдруг на стене, противоположной перегородке, он попал пальцем в выемку размером с наперсток и нажал. Стена задрожала, послышался звук спускающегося противовеса, в стене приоткрылась дверь. За нею оказался не коридор, а небольшая комната с низким потолком, в которую вели четыре ступеньки. Придерживая дверь рукой, молодой человек стал осматривать комнату: под самым потолком — зарешеченное слуховое окошко, в которое льется серый свет, на стене — потемневшие доспехи, большой стол, два кресла. Всё пыльное, воздух спертый и зловонный. Постойте-ка, в кресле кто-то сидит! Женщина! Наверное, это дочка смотрителя. Сделав шаг вперед, Рабастейн отпустил дверь, та захлопнулась под громкий скрежет цепей. Виконт бросился ее открывать, но не смог: ни ручки, ни замка, ровная металлическая поверхность, которую даже ногтем не подцепить.
Он спустился в комнату и подошел к креслу. В нем сидела мумия в полинявшем голубом платье, с рассыпавшимися нитками жемчуга на груди и с остатками белокурых волос на голове; ссохшиеся губы обнажали зубы в подобии мрачной улыбки. На столе перед ней лежала Библия. Раскрыв книгу, виконт увидел надпись, нацарапанную булавкой для волос: «Попавший сюда, вверь душу свою Господу: тебе отсюда не выйти, как и мне».
Рабастейн раскрыл тайну исчезновения Люси де Праконталь, но это его не обрадовало. Поставив второе кресло на стол, он взобрался на него и стал кричать в окошко: «Сюда! Я здесь!» Окошко выходило в заросший травой внутренний двор; его никто не слышал.
Эту ночь он провел в полубреду; однажды ему показалось, что покойница ожила и смотрит на него горящими во тьме глазами. На следующее утро он возобновил свои попытки, но так же безуспешно. Потом на него накатила апатия; он равнодушно размышлял о том, как скоро он здесь умрет от голода и жажды. Ближе к вечеру свет в окошке вдруг померк, а потом под потолком вновь показались те горящие глаза. Рабастейн вспомнил: когда они обедали, у него на коленях сидел хозяйский кот, позволявший себя гладить и угощать. Это шанс! Осторожно, стараясь не спугнуть, он приманил кота, а потом схватил и обвязал его вокруг туловища, между лапами, платком со своей монограммой. Кот убежал, а исцарапанный виконт остался ждать спасения.
Товарищи его не бросили. Они отказались уезжать из замка, пока не найдется Рабастейн. Кот доставил послание, за ним проследили, обнаружили окошко и киркой выломали решетку, расширив отверстие настолько, чтобы в него можно было спуститься и вытащить молодого виконта, обнаруженного на полу без чувств. Открыть железную дверь изнутри так и не удалось, пришлось снести всю стену, за которой обнаружился хитроумный механизм из колес, цепей и противовесов.
Старая маркиза де Праконталь приехала в Монсегюр и спустилась в подземелье. Предсказание цыганки сбылось: хозяйка замка увидела свое дитя, хотя и мертвым. Бывшее убежище барона дез Адре переделали в часовню.

замок

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *