Женщины в море

2-S10-S4-1835-2 (204973)

F. Perrot/ Schiffbruch der Amphitrite

Perrot, Ferdinand
1808-1841.
'Le naufrage de l'Amphitrite' (Schiff-
bruch der 'Amphitrite'), um 1835(?).
Öl auf Leinwand, 237 x 385 cm.
Boulogne-sur-Mer, Château-Musée.

E:
F. Perrot / Shipwreck of Amphitrite

Perrot, Ferdinand
1808-1841.
'Le naufrage de l'Amphitrite' (Shipwreck
of the 'Amphitrite'), c.1835(?).
Oil on canvas, 237 x 385cm.
Boulogne-sur-Mer, Château-Musée.

F:
'Le naufrage de l'Amphitrite'

Perrot, Ferdinand ;1808-1841. 'Le naufrage de l'Amphitrite',
 v.1835 (?). Huile sur toile, 237 x 385 cm.
Boulogne-sur-Mer, Château-Musée.

2-S10-S4-1835-2 (204973) F. Perrot/ Schiffbruch der Amphitrite Perrot, Ferdinand 1808-1841. 'Le naufrage de l'Amphitrite' (Schiff- bruch der 'Amphitrite'), um 1835(?). Öl auf Leinwand, 237 x 385 cm. Boulogne-sur-Mer, Château-Musée. E: F. Perrot / Shipwreck of Amphitrite Perrot, Ferdinand 1808-1841. 'Le naufrage de l'Amphitrite' (Shipwreck of the 'Amphitrite'), c.1835(?). Oil on canvas, 237 x 385cm. Boulogne-sur-Mer, Château-Musée. F: 'Le naufrage de l'Amphitrite' Perrot, Ferdinand ;1808-1841. 'Le naufrage de l'Amphitrite', v.1835 (?). Huile sur toile, 237 x 385 cm. Boulogne-sur-Mer, Château-Musée.

25 августа 1833 года трехмачтовое судно «Амфитрит» принимало в Вулвиче груз: 102 женщин в возрасте от 13 до 60 лет, приговоренных к депортации за бродяжничество, мелкие кражи и нарушение общественного порядка. Сироты, вдовы, брошенные жены… Две были беременны, около дюжины имели при себе младенцев или маленьких детей, которых в список не вносили. Судовой хирург устроил им беглый медицинский осмотр; только одну девочку отправили в карантин на полубаке  (ее хотели списать на берег, но мать упросила оставить), а всех остальных — в трюм, поделенный перегородками на 36 отделений, в которых в полный рост могли выпрямиться только люди ниже 1м60. На шесть женщин (плюс дети, у кого они есть) — два гамака и бочка пресной воды. Свои пожитки они должны были сложить в деревянные сундуки, приколоченные к полу. На следующее утро «Амфитрит» снялся с якоря и начал медленно спускаться по Темзе, а через два дня уже следовал вдоль юго-восточного побережья Англии к Портсмуту, откуда ему предстояло начать долгий путь в Порт Джексон в Ботаническом заливе — через Тенерифе и в объезд всей Африки. Однако ветер усилился, так что заключенных даже не вывели на палубу на положенную прогулку. В ночь на 30-е на суше поднялся ураган, произведший опустошения в графствах Кент, Сюррей, Суссекс и даже в Лондоне и выметнувшийся в Северное море, Ла-Манш и Атлантику. В ту ночь пропало около 60 судов, в том числе семь французских рыболовецких шхун, сгинувших у берегов Шотландии. Капитан Хантер старался идти ближе к берегу, но из-за проливного дождя видимость была нулевой. Сильный ветер заставил убрать почти все паруса, судно стало практически неуправляемым и стало дрейфовать к югу. Утром 31-го, в воскресенье, впереди показался французский берег. К трем часам дня начался отлив, и «Амфитрит» неудержимо понесло на отмель у Булони. Судно село на мель в полумиле от берега, чуть восточнее порта. Французы его заметили: это был уже не первый корабль, терпящий бедствие, и местные рыбаки освоили ремесло спасателей. Стоило разыграться буре — они уже держались начеку. Увидев английский парусник, они сразу поняли, что дела его плохи: киль глубоко зарылся в песок, а прилив избавления не принесет, совсем наоборот: огромные волны (8 метров) завалят его на бок и разобьют. Лоцманы Юре и Тестар перешли к решительным действиям: сели в большую шлюпку с восемью добровльцами, подошли к «Амфитриту», предупредили моряков об опасности и попросили бросить им конец, чтобы протянуть его к берегу: держась за веревку, люди смогут туда перебраться. Но ничего не вышло: брошенный им канат оказался слишком короток. Через час Пьер-Антуан Энен, один из лучших пловцов в округе, не выдержал и вплавь отправился к судну. Ему потребовался еще час, чтобы к нему подобраться; борясь с волнами, он тоже попросил бросить ему канат, но и этого хватило лишь до середины. Спасатели даже представить себе не могли, что их героические попытки пресекались капитаном Хантером. Согласно полученным им инструкциям, депортируемые женщины не могли вступать в контакт с кем бы то ни было, кроме надзирателей, а высадить на берег их можно было лишь в одном месте — в Порту Джексон. Кроме того, жена судового хирурга (которую он взял с собой, потому что собирался остаться в Австралии навсегда), категорически заявила, что не сядет в одну шлюпку с «мерзавками». Заключенных нельзя было оставлять без надзора, поэтому на берег не сойдет никто. Поэтому, когда начальник порта и начальник таможни стали стрелять для привлечения внимания и размахивать белыми платками, прикрепленными к штыкам, чтобы побудить экипаж к эвакуации, моряки повиновались своему капитану. Около семи часов вечера начался прилив: волны набросились на корпус судна, обстреливая его, как картечью, утянутой с берега галькой, мачты сорвало и унесло одну за другой вместе с капитанским мостиком. Когда мимо женщин, запертых в трюме, серой рекой устремились крысы, началась паника. Последовав за крысами, женщины навалились все вместе и сумели выбить люк, ведущий на палубу — наклонный скользкий настил, по которому катились бочки и разные тяжелые предметы.

Первых выбравшихся на волю тотчас сбило с ног и унесло, кому-то удалось уцепиться за обрывки снастей, но, продержавшись так три четверти часа, женщины не выдерживали и тоже падали в море, в холодную воду. Спасатели на берегу разожгли костры и принесли заготовленные загодя теплые одеяла в ожидании спасшихся людей, кипятили воду для грелок, варили суп; всех имевшихся в округе врачей срочно созвали к месту бедствия; на берегу ставили палатки. После 10 часов вечера дно «Амфитрита» треснуло, палуба развалилась надвое, нос — на три части, еще цеплявшиеся за что-то люди оказались в воде. А на берег волны уже выбрасывали трупы — женщины! женщины! Некоторые в одежде, иные — в одних чулках, посиневшие от холода, ободранные, в синяках, порой изуродованные, но по большей части красивые. Один из очевидцев после будет рассказывать, что никогда не видел столько красивых тел. Поэт Генрих Гейне, живший в изгнании во Франции и оказавшийся на месте трагедии, несколько дней спустя напишет своему издателю: «Я видел, как из моря вышла женщина, настоящая Афродита, но то была мертвая Афродита». В Булони находился модный водный курорт, и среди постояльцев была знаменитая писательница и переводчица Сара Остин. Она тоже была на берегу среди спасателей. Увидев, что творится, многие люди побежали к воде, чтобы вытащить остальных, пока еще не поздно, однако им преградили дорогу таможенники, направив на них штыки: должно быть, на судне что-то очень ценное, раз англичане не покинули его, рискуя жизнью… Самоотверженных людей приняли за грабителей!.. Тела на берег выбрасывало еще несколько дней: мужчин, женщин, детей. Их хоронили там, где находили. Выжило только трое мужчин: 22-летний квартирмейстер Джон Оуэн (попавший уже в 13-ю переделку!), который час плыл по бурному морю, пока не достиг берега, 19-летний матрос Джон Ричард Райс, уцепившийся за деревянную лестницу, и Джеймс Джоунс Тоуси, плывший, держась за доску. 2 сентября мэр Булони объявил днем траура и устроил похороны погибших: на тридцати повозках, влекомых быками, тела  отвезли на кладбище и захоронили в одной могиле. На надгробном памятнике указано, что их 82. Если добавить к этому количеству трупы, найденные дальше по берегу, и трех выживших, получается 100. Но на борту было 133 человека… В трех лье от Булони есть местечко, которое до крушения называлось Тру-а-бле (Хлебная дыра), а после его вдруг переименовали в «Тру-Инглес». А никаких трупов там не выловили…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *