Эта повесть-сказка в двух частях, написанная в 2022 году, тоже не была опубликована. Аннотация:
Что бы вы сделали, встретившись в пригородном лесу с волком? Который к тому же умеет говорить? А если бы узнали, что на самом деле это человек, преображенный неизвестным науке заболеванием? Рита и подумать не могла, что, поехав на дачу к однокурснице, встретит в лесу свою любовь – умного, доброго и талантливого Вовку. Ее совершенно не смущает, что он ходит на четырех ногах и линяет по весне, ведь она хочет, чтобы у них было «всё не как у людей» – без притворства, условностей, стереотипов. Вот только жить им приходится в «нормальном мире»… Но любовь творит чудеса.
Предлагаю вашему вниманию первую главу («Звери в осеннем лесу»). Заинтересовавшиеся могут связаться с автором (со мной то есть) и узнать, что было дальше.
Черт! Черт! Черт!
Как только телефон, наконец, снова начал ловить, на него градом посыпались эсэмэски от мамы вместе с уведомлениями о пропущенных звонках, а батарея уже светилась желтым. Рита набрала Анжелку; сквозь ватную тишину прорвался дребезжащий сигнал… Ну, ну, возьми же трубку, наконец! Клик – «батарея разряжена». Блин! Только этого не хватало! Рита беспомощно опустила руку с телефоном и запрокинула к небу лицо с закрытыми глазами.
Зарядку она с собой, конечно же, взяла, но в лесу от зарядки мало проку. Черт ее дернул поехать к Анжелке на дачу! Это всё мама: надо общаться с людьми, заводить нужные знакомства, полезные связи, в жизни пригодится… Рита терпеть не могла «отдых на природе» – чавканье грязи под ногами, трухлявые пни, паутину на ветвях, роящихся мошек, зудящих комаров… Даже белки не вызывали у нее восторга. Трудно придумать более идиотское занятие, чем полдня бродить по лесу, высматривая грибы, набрать целую корзину каких-нибудь липких сыроежек или моховиков, которые потом окажутся червивыми, до поздней ночи разбирать их дома, бросая в миску с водой, пока на газете растет куча мусора, и всё для того, чтобы один раз сварить суп или поджарить с картошкой несколько лисичек, как будто нельзя их купить в магазине! А мама еще непременно говорила бы ей: «Дыши, дыши!», с шумом втягивая носом воздух, – «Ах, какой запах прели!» Вот это бесило Риту больше всего: конечно, без чужих советов она дышать не догадается! Но здесь мамы не было, и в лес они пошли не за грибами, хотя Анжелка и взяла с собой корзинку – отвести глаза родителям. Не оставаться же было одной на даче с чужими предками! Рита безропотно надела анжелкины резиновые сапоги, оставив кроссовки в прихожей, и поплелась следом за ней и Сэмом. В лесу Анжелка намекнула Рите, что во-он в той стороне находили много опят, и парочка тотчас скрылась за кустами. Рита отошла подальше, чтобы им не мешать, ничего не видеть и не слышать, а потом с ужасом поняла, что в самом деле не слышит ничьих голосов, не помнит, откуда пришла, не знает, куда идти, а телефон не ловит! Телефон – вот что стало главным. Нужно было найти открытое место. Рита перелезала через бурелом, хлюпала сапогами вдоль узкого ручейка, пока не выбралась на поляну. Там телефон наконец-то ожил – и тут же сдох. Она устала, заблудилась, натерла себе ноги, хочет есть и… и…
Рита услышала дыхание. Собачье. Собака? Значит, где-то рядом должен быть ее хозяин, ура! Она открыла глаза. Большущий бурый пес стоял напротив, вытянув в струнку толстый хвост палкой. Лобастая голова, морда треугольником, уши торчком, зеленые глаза смотрят исподлобья, хотя раскрытая пасть с высунутым языком как будто улыбается… О Господи, да это же волк! Мамочки!
Сразу захотелось по-маленькому. Рита пыталась сообразить, что надо делать при встрече с волком. Притвориться мертвой? Это с медведем. В каком-то французском фильме девушка опустилась на колени и стала молиться, волки пробежали мимо и съели кого-то еще, но тут не кино. В голове замелькали картинки из книжки Сетона-Томпсона (вспомнить бы, что он там написал!), голос диктора из передачи о животных отчетливо произнес: «Волки обычно нападают стаей», а затем в памяти всплыло заглавие школьного диктанта: «Птицы в осеннем лесу».
– Привет! – сказал волк. – Как тебя зовут?
Это говорил именно волк, Рита была уверена. Мягким баритоном приятного тембра.
– Рита, – ответила она, подумав про себя: «Бред какой-то!»
– О-о! Маргарита! Жемчужина! Красивое имя.
Еще чуть-чуть – и по ногам потекут горячие струи.
– Если тебе надо, то я не смотрю, – сказал волк и деликатно повернулся к ней спиной.
Рита тотчас присела с пылающими от стыда щеками – он наверняка слышит, как льется! Ужас какой! Встала, торопливо оправляя одежду, – волк сидел в той же позе.
– Всё? – спросил он через плечо. – Мы можем поговорить?
– Ты кто? – хрипло выдохнула Рита.
– Вовка.
«Вовк» по-украински «волк». Тьфу, глупость какая.
– У меня такое впечатление, что ты заблудилась. Я прав? Куда тебе надо?
– В Сосновку.
– О-го! Путь неблизкий…
– Вообще-то мне надо домой, в город, – заторопилась Рита. («Боже мой, я разговариваю с волком!»)
– Тогда тебе ближе на станцию. Тут километра два, я провожу.
В мозгу Риты включилась тревожная кнопка. Всё, что ей внушали с детства, – «Никогда не разговаривай с посторонними! Скажет: «Девочка, пойдем со мной!» – не ходи!» – сразу активизировалось в сознании. Куда он хочет меня завести? Что он…
Волк склонил голову набок.
– Если я тебя не съел, что я могу еще с тобой сделать? – спросил он. – Обратить в сексуальное рабство? Я помочь хотел.
Он еще и мысли читает!
– Ты всё-таки кто?
– Я? – голос Вовки зазвучал, как у актера в радиоспектакле. – Заколдованный принц.
Выдержав паузу, он издал короткий смешок.
– Шутка! А ты почти купилась.
– Я? Вот еще! Ну а серьезно?
Вовка вздохнул.
– Тетя доктор поставила мне диагноз «ликантропия».
– А что это?
– Ну, это когда человек себя чувствует волком.
– Ты вервольф?!
Вовка посмотрел на нее с укоризной.
– Ну подумай сама. Если бы я мог превращаться, когда захочу, подошел бы я к тебе знакомиться в таком виде? Это мне с тобой еще крупно повезло. Другие сразу начинают орать, убегать, палки, камни – слова сказать не дадут, а ты только описалась.
Ну вот это уже низко с его стороны. Рита насупилась.
– Да я сам бы описался на твоем месте, – примирительно добавил Вовка. – А ты молодец, голову не выключаешь. Откуда здесь волки?
– Ну мало ли… А их тут разве нет?
– Тут даже зайцев нет. Ежей встречал, крысу какую-то…
– Крысу?!
Вовка снова хохотнул.
– Да, крыса – это будет пострашнее… Так куда тебя отвести?
Анжелка, наверное, будет волноваться. Хотя… раз она даже телефон не взяла… Ну их всех! Риту она пригласила только ради родителей, чтобы ничего не заподозрили: она едет на дачу с «друзьями». Очень нужно служить ширмой для чужих любовных утех! Как удачно, что сумку с кошельком и ключами от дома Рита догадалась захватить с собой. Она позвонит Анжелке, как только найдет розетку, сейчас они и в электричках есть. Пусть кроссовки ее привезет.
– На станцию, если можно.
– Йес, мэм!
О боже. А он забавный.
Они пошли: волк – чуть впереди, она следом. Ноги болят ужасно, дойти бы. Точно вновь прочитав ее мысли, Вовка обернулся, но Рита опередила его вопрос:
– Так что такое ликан…
– Ликантропия? Бзик такой. Потому меня и упрятали в психушку.
Рита посмотрела на него недоверчиво. Опять он ее разыгрывает?
– Шуточки у тебя!
– Если бы шуточки!
Какое-то время Вовка шел молча; Рита поняла, что задела больное место. Как бы поделикатнее…
– Человек обрастает шерстью – это нормально, гормональная перестройка, у всех мальчиков так бывает в период созревания. – Теперь Вовка говорил сердито и с обидой. – Рычать начинает ни с того ни с сего – мутация голоса. Когти выросли – чаще подстригайте. А потом какая-то истеричка завопила… И меня как социально опасного… Нет, главное, я псих, потому что хожу на четвереньках; мне, видите ли, кажется, что я волк! Поставьте ему укол! А они, видите ли, нормальные! Им не кажется!
Рита была потрясена. Она увидела как наяву: два дюжих санитара привязывают к койке вырывающегося подростка с шерстью на лице… Какой кошмар! Но…
– А как ты попал сюда?
Вовка хмыкнул.
– Я же всё-таки гомо сапиенс. Сестра пришла делать укол – я схватил ее зубами за руку и сказал: не развяжешь – прогрызу насквозь. Она поняла, что ей не кажется. Потом мы с ней пошли в регистратуру, она оформила мне справку и вывела за ворота. Залез в кузов грузовика; когда водитель пошел в кустики – выпрыгнул и убежал. Так и стал здесь жить.
Они помолчали.
– И сколько же тебе лет?
– Девятнадцать. А что это мы всё обо мне да обо мне? Ты чем занимаешься, Ритусик?
– Учусь. В институте. Психфак.
– О-о. Тему диплома еще не выбрала? Как тебе: «Влияние зооморфизма на адаптацию подростка в недружественной среде»? Могу предложить эксклюзивный материал.
Новая пауза повисла в воздухе.
– Прости. Совсем отвык вести светскую беседу. Ты одна живешь или с родителями?
– С родителями, – соврала Рита. Этот вопрос тоже был в списке опасных, язык сработал на автомате. – А далеко еще?
Вовка понурился.
– Я тебя заболтал совсем? Тишины хочется? Прости. Мне, как ты понимаешь, редко выпадает общаться с людьми. Боялся, что говорить разучусь. Ходил и читал ежам стихи.
Рита рассмеялась, представив себе это в красках.
– Стихи?
– Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века – всё будет так. Исхода нет.
– Вовка, ты талант!
Он фыркнул смущенно.
– Вот интересно, почему в стихах всегда про какую-то безнадегу говорится?
– Ну-у, не всегда… Есть и оптимистичные стихи.
– «Муха-цокотуха»?
Оба расхохотались.
Ой, как же ноги болят! Рита ковыляла из последних сил и громко вскрикнула, наступив на острый сучок.
– Это не мои сапоги, – пояснила она, заметив встревоженный взгляд, – подружка дала. Они мне не по ноге, а кроссовки остались в доме.
– Вот я баран! – воскликнул Вовка. – Что ж ты мне сразу не сказала! Я бы сбегал и принес.
– Ага. Представляю себе.
– Ха-ха-ха!
Какой у него приятный смех!
– Глупею на глазах. Наверное, влюбился.
Он сел перед ней, загородив тропинку. Отвернул морду в сторону, чтобы не встретиться взглядом.
– Послушай, Рит… Мне очень неудобно об этом спрашивать… Как твои родители относятся к крупным животным?
– А что?
– Ну… ты не могла бы… понимаешь, еще одну зиму я тут не переживу. Только до весны, а? Я много не ем и… в общем…
– А при чём тут мои родители?
– Ну ты же с ними живешь. Ты не могла бы их попросить приютить меня до весны? Пожалуйста.
Рита почувствовала холодок в животе и сухость во рту, как всегда, когда ей предстояло принять решение одной, без подсказки. До весны… В однокомнатной квартирке… Вдвоем… И объяснить маме, откуда он взялся… А потом? Указать ему на дверь? И ведь он не собака, даже не волк. Это всё равно что…
– Ну, я понимаю. Нет так нет. Ладно, проехали.
– Да нет, Вов, подожди! Всё так неожиданно… Я растерялась. Понимаешь, я живу как бы одна – квартира от бабушки осталась, но мама часто заходит…
– Думает, что ты без нее пропадешь?
– Ну, она такая… – У Риты не было желания обсуждать сейчас этот вопрос. – Такой характер, ничего не поделаешь. Вон, на телефоне от нее эсэмэсок куча, меня, наверное, уже ищут с собаками.
– Ха-ха-ха! Прости. Но я себе представил…
– Ну, в общем, ты, конечно, можешь жить у меня, только…
– Спасибо! Постой тут немного, хорошо? Не уходи никуда, я быстро! Я сейчас!
Последние слова Вовка прокричал на бегу, в три прыжка скрывшись за деревьями.
Час от часу не легче! Солнце уже садится. Еще светло, но всё равно. И холодно стало. Блин, вот ведь угораздило. Расскажи кому-нибудь – точно в дурку упрячут. И он не сказал, куда идти. Хотя вот эта тропинка уже похожа на дорожку. Точно! Вон там просвет, и что-то длинное проехало поперек, наверное, поезд. Если она потихонечку пойдет туда, это ведь ничего? Он догонит. Он вон как быстро бегает.
Рита неуверенно сделала несколько шагов, остановилась, оглянулась. Где он там? Ну, вон до того упавшего дерева она дойдет и сядет на него. Фу, гадость какая. Что это за…
Вовка с разгона ткнулся ей в руку холодным влажным носом, в зубах у него было зажато что-то черное.
– Повешь мне на шею, пожашта.
Это оказалась сумка-«банан». Рита подтянула ремешок и защелкнула застежку.
– А что там?
– Документы. Паспорт, справка…
– Паспорт? У тебя есть паспорт?!
– Я тебе потом покажу. Там фотка прикольная, – мрачно сказал Вовка.
– Ты бы мою видел. Обхохочешься.
– Ха-ха-ха! Ритка, ты чудо! А у тебя деньги есть?
– Зачем? – снова насторожилась Рита.
– Как зачем? На билет и на такси. В метро без намордника не пустят. Меня, – уточнил он на всякий случай.
3 Комментарии
МОЗГОВОЙ ШТУРМ
В хорошую погоду курить на перемене ходили во внутренний двор за главным корпусом. Рита не курила, но не отказывалась составить компанию друзьям. На семьсот платников приходилось всего восемнадцать бюджетников; с первого курса среди них сплотилась великолепная четверка – мальчик Никита и три девочки: Соня, Маша и Рита. Они называли себя «Д’Артаньян и три мушкетерши».
– Народ, а давайте после третьей пары сходим куда-нибудь в кафе посидим? – предложила Соня.
Сощурив близорукие глаза, она выпустила струю дыма краешком рта, чтобы не окуривать Риту.
– Я за, – тотчас подхватила Маша.
– Один за всех и… – начал Никита.
– Может, завтра? – перебила его Рита. – Мне на работу к пяти, еще домой нужно заскочить, не хочу сидеть и на часы смотреть.
– Но проблемо, давайте завтра.
– Только не в пиццерию, – взмолилась Рита. – И тут ее ошпарила шальная мысль. – А хотя всё равно куда, лишь бы с собаками пускали. Я хочу вас познакомить с моим другом.
– Он собаковод? – удивилась Маша.
– Нет, там всё сложно… Понимаете, он выглядит, как волк, но он человек. Разговаривает на двух языках, поет прекрасно, компьютером пользоваться умеет, школу окончил заочно…
Три пары глаз неотрывно смотрели на нее, пепел с сигарет никто не стряхивал.
– Я понимаю, в это сложно поверить… Он родился нормальным, у него и паспорт есть, и аттестат. Наверное, какое-то генетическое заболевание. За три года превратился в волка. И у него теперь большие проблемы, как вы догадываетесь, а я не знаю, как ему помочь. В общем, мне нужна помощь зала.
– Да-а, интересно будет на него посмотреть, – протянул Никита. – Он лечился где-нибудь?
Глубокий вдох…
– У психиатра. Ему поставили диагноз «ликантропия», хотя это чушь собачья. Его маму уговорили сдать его в интернат, он оттуда сбежал и живет теперь у меня.
Из корпуса донесся звонок. Мушкетеры быстро затушили окурки и побежали к дверям. На лестнице Рита успела показать всем фото на телефоне; во время лекции по педагогике ей пришла эсэмэска от Никиты: «В Пальчики оближешь пускают собак». Она радостно ответила: «Спасибо!!!»
Вовка встречал ее в прихожей.
– Ты гулял сегодня, моя радость?
– Гулял…
– Кушал что-нибудь?
– Тебя ждал.
Мальчик мой хороший.
– Малыш, ты завтра очень занят?
Вовка хмыкнул.
– С утра до вечера. Но для вас, мадам, я постараюсь выкроить пару часов в моем крайне плотном графике.
– Это очень хорошо. Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, расширить твой круг общения. Мы договорились завтра посидеть в кафе; ты смог бы прийти туда пешком к двум часам? Плюс-минус?
Пауза.
– Они… знают?
– Да, я им рассказала. В общих чертах, – поспешила добавить Рита. – Они адекватные люди, так что умную собачку тебе изображать не придется. Я только боюсь, что идти далеко, ты устанешь…
Они проложили на компьютере маршрут, Вовка изучил карту, запоминая, Рита ее на всякий случай распечатала.
Прощаясь на следующее утро «до скорого», оба страшно волновались. «Всё будет хорошо», – несколько раз повторила Рита, точно заклинание. На занятиях ей было трудно сосредоточиться, она даже не смогла ответить на вопрос преподавательницы, чем сильно ее удивила. Когда прозвенел звонок и четверка, получив куртки в гардеробе, двинулась на выход, сердце Риты выскакивало из груди.
Вон он! Сидит, высунув язык, и ждет. Рита помахала рукой.
– Ребята, это Вова.
– Привет! – весело сказали три голоса.
– Один момент.
Рита достала из сумки влажную салфетку и протерла Вовке правую лапу.
– Никита!
Руку протянул, как человеку, молодец.
– Вольдемар, – представился Вовка.
Не может без выкрутасов.
– Маша!
– Софья!
Руки девушек Вовка подносил к носу и тыкался в них краешком пасти. Донжуан.
– Ну что, пошли?
По дороге к кафе все молчали, только Рита отчаянно кромсала тишину тоненьким голоском:
– Добрался без приключений?
– Да, легко.
– Давно ждешь?
– Не очень.
Облизывать пальчики предстояло в подвале. Никита и Соня спустились первыми, Рита с Машей замыкали шествие, Вовку поместили в середину, хотя шансов затеряться в толпе у него не было никаких.
– Э-э-э… собака без намордника у вас.
Официант со страхом уставился на Вовку – похоже, разбирается в животном мире.
– А как же он есть будет, по-вашему? – спокойно спросил Никита. – Нам столик на пятерых.
– Вон туда пройдите, пожалуйста. Располагайтесь.
Рита села на диванчик, но Вовка туда залезать отказался:
– Не-не-не, я на полу посижу, не будем нарываться. Тот халдей у входа на меня так смотрит, как твоя мама.
Волнуется. В лесу он и то выглядел уверенней…
Им принесли меню; Рита развернула его перед Вовкой. Теперь уже она чувствовала, что слышит его мысли.
– Вов, не надо читать меню справа налево. Выбирай, чего тебе хочется.
У него разбегались глаза.
– А ты что возьмешь?
– Чизкейк.
– А мне можно «Черный лес»?
– Опять психологическая травма заговорила? Шучу-шучу-шучу, конечно можно. Ты капучино будешь или…?
– Капучино! Я так давно его не пил!
Официант еще раз переспросил: пять десертов и пять капучино? Ушел, то и дело оглядываясь.
– Вы такая милая пара! – сказала Маша. – Ой, а расскажите, как вы познакомились! Обожаю романтические истории!
Рита откашлялась.
– В позапрошлую субботу Анжелка затащила меня к себе на дачу, и мы там пошли в лес. Она говорит, что в их лесу заблудиться невозможно, но для меня-то ничего невозможного нет! И вот стою я на поляне, солнце клонится к закату, мобильник сдох, спасения ждать неоткуда, как вдруг из чащи выходит этот красавец и говорит: «Май нейм из Вова».
– Неправда! – возмутился Вовка. – Всё было совсем не так. Я шел за тобой, пытаясь понять цель твоего маршрута, потом решил, что лучше спросить, забежал с другой стороны и сказал: здравствуй, красна девица, куда путь держишь? Дела пытаешь аль от дела лытаешь? Ты хотела в обморок упасть, но передумала…
– Я бы точно упала, – сказала Маша. – А потом?
– Представь себе картину Васнецова «Иван-царевич и серый волк», только без Иван-царевича.
Официант принес заказ. Все молча ждали, пока он расставит тарелки и чашки. Едва он ушел, как Вовка в один глоток высосал капучино. Его мордочка в молочной пенке выглядела так потешно, что никто не удержался от смеха. Быстрое движение языком – и пенка исчезла.
– Вольдемар! – начала Соня, подвинув пальцем сползшие очки обратно на переносицу.
– Можно Вова.
– Хорошо. Вова! Рита сказала, что у тебя какие-то проблемы. Мы можем как-то помочь?
Ой, ну кто ж так делает! Сразу в лоб, быка за рога… Психолог называется!
Вовка кивнул.
– Главная проблема у меня с трудоустройством. Говорящий волк в нашей местности – большая экзотика. Меня даже в курьеры не берут, хотя я бегаю быстрей, чем они на велосипеде ездят.
Никита прикрыл нижнюю часть лица ладонью – видно, представил себе мчащегося галопом волка с коробом «Еда» на спине.
– А я не хочу быть альфонсом, у Риты на шее сидеть. Вот Никита меня поймет.
Девушки переглянулись.
– Вов, ты извини, конечно, но ты отстал от жизни, – продолжала Соня тем же строгим тоном. – Альфонс – это парень, который клянчит у своей девушки деньги на маникюр. А мужчина, который сидит дома и занимается хозяйством – это хаусманн. Домохозяин.
– Да каким там хоз… Я ж гвоздя в стену забить не могу. Золушка моя готовит, стирает, убирает, а потом еще и исчезает до полуночи.
– Зато ты мне пишешь курсовик и делаешь домашку! – не выдержала Рита. – И вообще просто прийти домой, где тебя ждут, нормально поговорить по душам – тоже дорогого стоит.
– Вове нужно что-нибудь интеллектуальное на удаленке, – подал голос Никита. – Переводчик, копирайтер, программист, сисадмин…
– Там все требуют диплом, а у меня аттестат только, – помотал головой Вовка. – Я пробовал. А на курсы нормальные, с дипломом государственного образца, у меня сейчас денег нет.
Все замолчали, задумавшись. Рита дала Вовке кусочек торта на вилке, чтобы он снова не измазался.
– Ой, я знаю! – воскликнула Маша. – Вов, тебе нужно вести свой блог! Есть же Ютуб-каналы у каких-то там котов и собак, а тут будет эксклюзив! Взгляд изнутри! Что-то типа «Волк в большом городе».
– Машка, ты гений! – выдохнула Рита.
Вовка склонил голову набок.
– Разумно, – выговорил он не сразу. – Да, это надо обмозговать. Thank you, sweetheart, I really appreciate1.
– Еще можно в кино сниматься, – высказала встречную идею Соня. – Волки ведь не поддаются дрессировке, вместо них снимают собак, а там одни проблемы: то они ветродуйной машины боятся, то скалить зубы не хотят. А Вова всё сделал бы с первого дубля.
– Я в драмкружке занимался! – гордо сообщил Вовка.
– Тем более.
– Да сколько этих фильмов с волками – раз, два и обчелся.
Рите стало обидно, что друзья в пять минут столько всего придумали, а она за неделю не сумела.
– Это неважно. Сказки, фантастика, – Соню обуяло вдохновение. – И потом, когда о Вове узнают, под него специально сценарии писать начнут! Надо только отправить портфолио на какую-нибудь киностудию, чтобы его там в базу внесли, сходить на пробы пару раз…
– Ой, а вы слышали, что Джонни Деппа теперь снимать запрещено?
Вовкина проблема всем казалась уже решенной, и разговор весело поскакал с одной кочки на другую. Вольдемар был в ударе, остроумно шутил и делал комплименты дамам. Глядя на Машу, Рита словно видела себя со стороны – в тот, самый первый день. Ее кольнула ревность.
– Ритусь, достань мой телефон, пожалуйста.
Вовка продиктовал свой номер, Никита, Маша и Соня записали его и набрали по очереди, чтобы у Вовки высветились их номера. Рита помогла добавить контакты, думая про себя с горечью: ну вот, она у него уже не единственная… Вовкин чек поделили на четверых, расплатились и вместе пошли к метро.
– Ой, балда-а! – Рита схватилась за голову. – Всё думала: что ж я забыла?
– И что ты забыла?
– Ни поводка, ни намордника – нас же в метро не пустят!
– Ты надеваешь на Вову намордник?! – Машины глаза распахнулись от ужаса.
– Конечно нет, – выручил Риту Вовка. – Только шарфик, который пахнет французскими духами. Но он остался дома. Вы езжайте, я так добегу.
Никита отстегнул от своей сумки наплечный ремень.
– Сойдет за поводок?
Маша сняла браслет из кожаного ремешка, намотанного на руку:
– Это не шарфик, но может подойти. – И протянула его Вовке: – Оставь себе на память.
– Мадам, я сохраню его как самую дорогую реликвию. Соблаговолите возложить его на меня собственноручно.
Бросив неуверенный взгляд на Риту, Маша присела на корточки, обвязала ремешком Вовкину морду, почесала его за ушами…
– Ой! Извини, пожалуйста…
– Нищиво.
Ремень Рита вернула Никите, как только они зашли в вагон. А ремешок сняла дома, в прихожей.
– Держи свою реликвию.
Налила воду в тазик – пусть моет лапы сам. Прошла в комнату и села на диван, отвернувшись к окну.
Вовка подошел, постоял, вздохнул… Рита не смотрела на него.
– Волки – однолюбы, – сказал он.
– Ты не волк.
Он положил голову ей на колени.
– Я люблю тебя. Только тебя и никого, кроме тебя.
Рита молчала. Вовка снова вздохнул, потом улегся на пол рядом с диваном.
– Это сейчас всё так ново, весело, забавно… А потом какой-нибудь Никита пригласит тебя в кино… в ресторан… Он ведь сам может заплатить за капучино, и его везде пустят без разговоров… без поводка и без намордника. Потом он предложит тебе позавтракать вместе… И ты согласишься, потому что у него руки с пальцами и…
– Вовка! Никита – наш староста группы. Конечно, он умный, начитанный, с ним интересно, но никаких чувств к нему у меня нет. Я хотела, чтобы вы с ним подружились…
– Дело не в нём конкретно. Не он, так другой.
– Ну зачем ты так говоришь!
– Я реалист.
– Иди ко мне.
Вовка не пошевелился.
– Твоя мама права. Тебе нужно выбросить меня из головы и начать смотреть по сторонам, пока всех хороших женихов не разобрали. Я уже говорил, что не хочу ломать твою жизнь. Я должен уйти, пока не поздно.
– Куда ты пойдешь?
– В кино сниматься.
Они помолчали.
– Ты вроде умный человек, а городишь всякую чушь.
– Тебе захочется нормального мужа, детей и уюта.
– Откуда ты знаешь, чего мне захочется?
– Рита! Прогнать меня сейчас будет человечнее, чем оставить из жалости, а потом заставлять изображать собачку, запирать в коридоре, пока вы тут…
– Вовка! Замолчи сейчас же!
Опять у нее слезы потекли. Хорошо, что он не видит.
Рита встала, перешагнула через Вовку, прошла на кухню, умылась там под краном…
– Иди ужинать! – позвала она его через четверть часа. – На одном «Черном лесе» до утра не протянешь.
Она уже успокоилась и не боялась расплакаться.
– Значит, ты хочешь, чтобы я выгнала мужчину, которого люблю, ради какого-то гипотетического мужа, которого еще даже не встретила? – спросила Рита, когда тарелки опустели.
Вовка молчал.
– Знаешь, какое слово меня бесит больше всего? «Нормальный». Нормальный муж. Есть – и слава богу. Ни тепло, ни холодно. Каждый день ходит на работу, кормилец, а в воскресенье и в праздники неизвестно, что с ним делать. Выходы в театр – не потому, что интересно, а потому что так полагается. Спектакль с ним обсуждать не станешь, зато он продерется в гардероб с номерком, пока ты будешь ждать в сторонке. Цветы на восьмое марта. Духи на день рожденья. Шампанское на Новый год и сонные посиделки за столом над салатом оливье. Всё как у людей! А я не хочу, как у людей, слышишь? Я…
Вовка обнял ее лапой и лизнул в шею возле уха. Рита обхватила его обеими руками, зарывшись лицом в мех.
– Ты меня знаешь без году неделю, – не сдавался Вовка.
– Ты меня тоже.
Он отстранился.
– Ты что, намекаешь, что я с тобой ради… этого? – он повел мордой в сторону грязных тарелок на столе.
– Это ты сам решай, ради чего ты со мной.
Тяжелый вздох. Молчание.
– «Она меня за муки полюбила, а я ее – за состраданье к ним.»
– Это ты брось, – сказала Рита, немного подумав. – Так ведь дойдет и до «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»
– Можешь постелить мне сегодня в коридоре. Ай. Ай! Перестань, а то укушу!
ПУТЕВКА В ЖИЗНЬ
– Вовка! Что случилось?
Популярный блогер стоял на задних лапах, просунув морду сквозь решетку забора.
– Иди сюда к нам!
Вовка пролез под запертыми воротами и потрусил через двор, то и дело отвечая на приветствия: здесь у него было много подписчиков. «Волк в большом городе» снимал короткие клипы на видеорегистратор для велосипедистов, который Рита надевала ему на голову на ремешке. Речь шла в основном о бытовых проблемах: «Меня не пустили в автобус. А ну, кто быстрей доберется до следующей остановки?» – и запись бешеной скачки наперегонки, напрямик через кусты или по тротуару мимо испуганно шарахающихся людей. Для разнообразия Вовка пел на камеру: это называлось «Полночный вой». Такие клипы собирали больше всего комментов в виде аплодирующих ладошек, букетов и сердечек. С кинокарьерой пока не сложилось, потому что портфолио они так и не сделали. Соня авторитетно заявила, что нужно потратиться на профессионального фотографа… ну или взять у кого-нибудь зеркалку и поехать куда-нибудь за город, делать фото на лоне природы. Не снимать же волка на диване! Хотя на диване тоже можно – для контраста. «Современный Акела на скале совета». Но в лесу – это основное. «Можно короткое видео снять, – предложил тогда Вовка. – Я прочту монолог волка из романа Льва Толстого „Война и мир“». Все уставились на него, а он растопырил лапы и набычился: «Туда? Или сюда? А, всё равно: туда!» Но Рита придумывала отговорки, чтобы не ехать в лес: в глубине души она боялась, что Вовка даст там дёру, и ищи-свищи. Это был иррациональный страх без всякой причины, ведь они переживали настоящий медовый месяц. В каждую свободную минутку Рита с Вовкой ласкали друг друга с ненасытностью неофитов – она его руками, а он ее языком. Дни у обоих, впрочем, были заполнены до предела: по вечерам, когда Рита работала в пиццерии, Вовка делал ее домашку, а по утрам сидел в соцсетях. И вот теперь зачем-то примчался к институту.
– Меня берут на работу! – объявил он великолепной четверке и сделал обратное сальто. – Йессс!
– На работу? Куда?
– Охранником в пенсионный фонд.
Никита отвернулся и прикрыл рот рукой, девочки были слишком ошарашены, чтобы смеяться.
– Я собеседование прошел!
– Где бы присесть? – огляделась Рита.
– У них висело объявление, что есть вакансия; я туда позвонил, поговорил по телефону с их начальницей, она назначила мне время, я пришел…
– Там поголовье пенсионеров не сократилось человек на пять? Всё-таки люди пожилые, сердце слабое…
– Они сегодня с одиннадцати, а меня вызвали к десяти. Там была только уборщица-киргизка, а она, наверно, и не такое видала.
– Вот так и рождаются легенды о том, что в России по улицам ходят медведи.
– Начальница, конечно… не ожидала, что гормональные нарушения могут принять настолько тяжелую форму.
Никита был весь красный и уже не отворачивался.
– Но в общем, я ее уболтал, и мне теперь надо оформляться. Это целое дело, потому что у меня ни трудовой, ни ИНН, но это они сами заведут, а с меня – справка о здоровье и из наркодиспансера. На ПНД можно сэкономить.
– Справки можно купить. В интернете полно объявлений.
Никита успокоился, но говорил еще хрипло. Вовка помотал головой:
– Всё должно быть по чесноку, это же всё-таки государственное учреждение, у них проверки и все дела.
– Серьезно, Вов, – спросила Соня, – как ты рассчитываешь их получить?
Рите стало жарко. Веселуха кончилась, неприглядная правда, подбоченившись, нахально демонстрировала себя всем, кроме Вовки, забывшего снять розовые очки: над ним издеваются. Не отказывают прямо, но ставят невыполнимые условия. Кто допрыгнет до высокого терема, вырвет из рук царевны платок и поцелует ее в уста сахарные, тот получит ее в жены. Как же ему это объяснить?..
Вовка облизнул пересохший нос и переводил полный надежды взгляд с одного мушкетера на другого. Не надо ему ничего объяснять. Он всё равно будет прыгать, это ясно. Один за всех!
– Мы сходим к ветеринару, – решительно сказала Рита. – Он тоже врач, будет законная справка с печатью. У нас недалеко от дома есть ветклиника.
Никто не засмеялся. В самом деле: раз есть проблема, нужно ее решать.
– Ну а нарколог? – Соня смотрела на Риту поверх очков. – Что-то я не слышала про зоонаркологов.
– Волк-алкоголик – горе в семье, – вздохнул Вовка.
Тут уже все расхохотались.
Никита пошарил в интернете со смартфона.
– Вот, нашел ближайший к нам наркодиспансер. Я схожу туда с Вовой, прикройте меня.
– Я с вами! – тотчас заявила Рита. Неужели они думают, что она сможет спокойно сидеть на лекции, пока они там? – Мало ли что.
Решили, что Соня с Машей пойдут на логику и отметят в журнале Никиту с Ритой. С логиком это прокатит, он приглашенный – из мехмата, психологов держит за дебилов и особо не заморачивается дисциплиной.
В диспансере было много народу: кому на работу устраиваться, кому на права сдавать. Никита взял талончик и сел в очередь, а Рита все полтора часа металась между ним и Вовкой, томившимся на улице. Наконец, вожделенная справка была добыта.
– Что, и не заподозрила ничего? – удивилась Рита. (Никита зашел в кабинет с Вовкиным паспортом.)
– Да у нее там конвейер – сидит, строчит, головы не поднять. Я думаю, что Вова и сам мог к ней зайти, ничего бы не случилось.
Отписались Маше с Соней: одна справка есть. Правда, Никита заплатил за нее из своего кармана и отказался брать деньги у Риты, но Вовка сказал, что ему на работе компенсируют все расходы и он вернет долг. Они простились с Никитой и поехали домой в Машином ремешке.
Как только Вовка появился на пороге ветклиники, там поднялся дикий переполох: тявкали собачонки, шипели коты – все проблемы, которые привели их сюда, теперь казались им пустяком.
– У вас волк? – удивился врач. – Вы его держите дома?!
– Мы артисты цирка, – вдохновенно врала ему Рита. – Уезжаем на гастроли, и ему нужна справка о здоровье. Понимаете, он у нас числится на балансе как артист, паек ему проводят как оклад, поэтому справка должна быть, как на человека: Волков Владимир Дмитриевич. Так в бухгалтерии просили, я в этом ничего не понимаю, я дрессировщик.
– Да? И что он у вас делает?
– Я Красная Шапочка, а он – Волк. Встречаемся, идем вместе по лесу, потом он убегает в домик бабушки: «дерни за веревочку» и всё такое, потом я прихожу… ну, мы там финал изменили, это же для детей…
– Очень интересно! – восхитился врач. – Не знал, что волки поддаются дрессировке!
– Мне его волчонком принесли… Так вы нам справку напишете?
– Давайте всё-таки его осмотрим. На стол вот сюда. Подержите его, я температуру померю.
Рита не знала, что термометр животным вставляют именно в эту дырочку. Вовка тоже не знал, но перенес все процедуры мужественно.
– Ну что ж, вполне здоровый зверь. – Врач начал выписывать справку. – Сколько лет?
– Девятнадцать.
– Сколько?!
– Нет-нет, это для справки только, я же вам объясняла. А так ему… пять. Кстати, а сколько они живут вообще?
– Лет девять. Максимум – четырнадцать. Но это в зоопарке. Хотя у вас ему, похоже, тоже неплохо.
Вовке не терпелось отнести свою добычу. Рита уговорила его подождать на улице, пока она сходит на разведку.
– Мой муж к вам на работу устраивается, мы справки принесли, – сказала она женщине за столом при входе. – Куда нам пройти?
У женщины округлились глаза, когда она увидела мужа. К счастью, язык на время отнялся, и Рита с Вовкой успели проскочить к заведующей.
Дама предпенсионного возраста, очки висят на груди на цепочке, на голове перманент, но лицо интеллигентное и костюм сидит ладно. Может, вменяемая. Во всяком случае, не прогнала их, уже хорошо.
– Володя не сказал мне, что женат, – Валентина Сергеевна глядела на Риту с нескрываемой жалостью.
– У нас гражданский брак.
– Надо заполнить анкету. И принести две фотографии.
Вовка с Ритой переглянулись.
– Ознакомься с трудовым договором и распишись вот здесь.
– Крестик можно поставить? – спросил Вовка.
– Пусть за тебя жена распишется. Желательно – как в паспорте.
Ну а с другой стороны – что она может? Не мы такие, жизнь такая. Хочешь стать винтиком в системе – подставляй головку под отвертку. Рита принялась изучать Вовкину подпись, Вовка изучал договор.
– Деточки мои, я вас так понимаю. – Валентина Сергеевна перегнулась к ним через стол. – У меня самой сын инвалид. Синдром Дауна. Не знаю, что с ним станет без меня.
Она сморгнула слезы и прерывисто вздохнула.
…Вовке выдали форму: куртку, брюки, ботинки и плоскую дубинку. Дубинку они сразу убрали в ящик, ботинки были тоже ни к чему, куртка вроде подошла и даже неплохо смотрелась.
– Надо еще рубашку и галстук, – сказала Рита, критически его осмотрев. – Я пока у папы возьму какие-нибудь старые, а потом купим.
Однако при куртке слишком бросалось в глаза, что Вовка без штанов. Форменные не подходили по размеру: слишком длинные и слишком широкие в поясе, и как быть с хвостом?
– А может, надеть их задом наперед? А хвост в ширинку пропустить?
– А если я захочу в туалет? То есть не если, а когда?
Вот ведь… Не ампутировать же его. (Последней мыслью Рита не стала делиться с Вовкой, опасаясь, что он решит иначе.)
– Давай сходим в зоомагазин. У них должна быть одежда для крупных собак.
Щенки беспокойно метались в клетках, попугаи и канарейки орали благим матом.
– Ой, это волк?! Света, смотри: настоящий волк!
Ну давайте созовем сюда весь персонал!
– Нам нужны брюки, желательно черные, однотонные, – сказала Рита, словно пришла в магазин «Мужская мода».
– Зачем волку-то? – удивилась девушка-консультант. – Они же…
– Для конкурса бальных танцев! – рявкнула Рита. – У вас есть или нет?
– Вот, пройдите сюда, пожалуйста… Есть комбинезончики немецкие. Хаки, камуфляж…
– Волк в немецком камуфляже – это сильно, – сказал Вовка Рите.
– Да уж. Это военную базу охранять, а не… А у вас все комбинезоны из плащевки? Тканевых нет?
– Все… это же на улицу, для дождливой погоды… ОН У ВАС ГОВОРИТ?!
Ох, утратили бдительность. Ну теперь чего уж.
– Конечно, говорит, – пожала плечами Рита. – Это же не собака. Нам не для улицы, нам в помещение. Отдельно штанов нет?
– Есть! – девушка не сводила взгляда с Вовки, изучавшего ассортимент. – Вот английский стиль, в полоску.
Рита помогла Вовке облачиться в английский стиль.
– Гусары, молчать! – сказал он, оглядев себя в зеркало, которое ему принесла продавщица. – Ну, допустим, лямок под курткой будет не видно, но всё равно коротковаты, и в полоску… Не гармонирует.
– Есть еще джинсы…
– Где? – разом обернулись Вовка с Ритой. Но джинсы оказались похабными шортиками.
– Слу-ушай, – протянул Вовка задумчиво, продолжая разглядывать свое отражение. – Может, вернемся к доктору и попросим отрезать хвост? Купировать. Мне он на фиг не нужен.
– Ты что! Красота такая. И прикрывает кое-то, – добавила Рита со значением. – И вообще, тебе не нужен, а мне нужен.
Вовка бросил на нее лукавый взгляд.
– Проказница, – сказал он в нос голосом Сергея Филиппова.
– Возьмите лучше комбинезончик, – робко предложила девушка-консультант. – Черный есть! С кантиком. Один остался.
Комбинезон оказался по фигуре, но когда Вовка посмотрел на ценник, шерсть на его загривке встала дыбом.
– Мы вам скидочку сделаем! По акции! Только можно с вами сфотографироваться?
Фотографировала Рита. Ей дали несколько смартфонов, и свой она тоже не забыла: Вовке для блога пригодится. Продавщицы обступили ВИП-клиента.
– Внимание! Все скажите…
– Гы-гы! – закончил говорящий волк.
Отрывок из последней главы. Вовка работает ведущим на радио, у него своя авторская программа. Они с Ритой воспитывают сына — Пашу, который умеет мяукать и мурлыкать, как кошка Мальвина (чем пугает маму) и занимается айкидо. Рома — младший брат Риты, безнадежно влюбленный в красивую одноклассницу, которая вышла замуж за богатого бизнесмена. По его просьбе, Рита с Вовой пригласили к себе домой его знакомую — большую поклонницу Владимира Волкова.
Ромкина подружка взвизгнула, когда хозяин дома назвал себя: «Владимир Волков».
– Ой, я вас по голосу с закрытыми глазами бы узнала! А можно селфи?
– Я не фотогеничный.
– Ну пожалуйста!
– Давайте я вам лучше что-нибудь на диктофон наговорю. Вместо автографа.
– Вау! Супер!
Она включила на смартфоне диктофон, и Вовка напел: «Всё хорошо, прекрасная маркиза! Дела идут и жизнь легка! Ни одного печального сюрприза, за исключеньем пустяка! Только для Кристины – Счастливые истории с Владимиром Волковым!»
Кристина была невысокая, тоненькая и субтильная, но с ее появлением в квартире стало тесно: она успевала оказаться сразу везде, задавая кучу вопросов и одновременно рассказывая о себе.
– Ой, это ваш сын, да? А у моей двоюродной сестры тоже сын, мой племянник, его зовут Тимофей; вашему сколько? Пять? А ему четыре… кажется… ну да, четыре или четыре с половиной. Ой, кошка у вас! У нас собака; она не испугается, что от меня собакой пахнет? Кис-кис-кис… Нет, она меня боится. У нас ретривер, уже три года. Он вот такой уже; шерсть с него лезет. Я хотела лабрадора…
Гости пришли со своим тортом, потому что Кристина покупала выпечку только в одном надежном месте, где тортики делают из экологически чистых продуктов, не добавляя никаких эмульгаторов, загустителей и прочей химии. Еще оказалось, что она вегетарианка. Когда она закончила объяснять, что она ест, чего не ест и по каким причинам, у Риты уже звенело в ушах; она пообещала познакомить Кристину со своей мамой: им будет о чём поговорить.
Ромка молчал, сосредоточенно уминая всё то, что не положено есть вегетарианцам. Похоже, он привел сюда эту Кристину, чтобы отвязаться от нее, а не произвести впечатление: я пообещал тебе сдуру, выполнил – всё, отстань теперь от меня. Рита взглянула на Вовку и поняла, что они думают об одном и том же: зря они понадеялись на перспективы нового знакомства. Вот тебе и гендерный перекос.
Между тем рот Кристины оставался свободным.
– А почему у вас нигде нет ваших фотографий? У нас дома везде фотографии – мамы с папой, бабушки с дедушкой, нас с братом в детстве. С ними как-то уютней… А вы такие симпатичные оба! Я слышала эту передачу, где Маргарита рассказывала про ваше знакомство. Ой, а это правда? Вы правда стали вместе жить, как только познакомились? Я…
– Дело в том, что мы с Марго уже неоднократно были вместе в прошлых жизнях, – перехватил инициативу Вовка.
– В прошлых жизнях?
– Угу. Самая красивая была в тринадцатом веке – помнишь? Ты объявила меня победителем турнира и надела на руку кольцо. Жаль, что оно не сохранилось…
– Это когда тебя потом на охоте вепри разорвали? – подключилась Рита. – Не напоминай!
– Ну вот. Почему я помню всё самое приятное, а ты – ужасы какие-то?
– Потому что не ты оставался вдовой с двумя детьми! То он на войну умотал и с концами, то отправился в лес разбойников ловить, как будто больше некому!
– В Шервудский? – уточнил Ромка.
– Рамбуйе!
– Ах да, Рамбуйе…
Вовка ушел в воспоминания. Кристина с раскрытым ртом переводила взгляд с одного на другого, но не успевала ничего сказать.
– Ты думаешь, тебе король потом хотя бы благодарность объявил? Фигушки! – продолжала возмущаться Рита.
– Ну пенсию-то он тебе назначил?
– Ха! Пенсию! Сто ливров в год! Да если бы даже миллион, мне же пенсия тебя не заменит!
– Ну хорошо, хорошо! Обещаю, что больше не уеду ни на какую войну и всегда буду с тобой!
– Вот то-то же.
Наступила долгожданная тишина, и все занялись чаем. Торт, кстати, в самом деле оказался вкусным.
– Это хорошо, когда знаешь, кого искать, – снова заговорила Кристина. – Вот я, например…
– Вообще-то не знаешь, – снова перебил ее Вовка. – Рождаешься же каждый раз заново. Другая эпоха, другая страна, другие семьи, другие условия. Я мог родиться раньше, любимая позже, или наоборот. Ждешь, ищешь, всматриваешься: она? Не она? Вдруг не дождалась и вышла за другого? В девятнадцатом веке я разорвал помолвку с богатой невестой и женился на бедной гувернантке – вовремя узнал ее, а в двадцать первом Марго подобрала в лесу бомжа. Хотя по-настоящему узнала меня только дома, когда в ванне отмыла.
– А ты когда меня узнал? – серьезно спросила Рита.
– Когда в электричке ехали. До того еще сомневался: а вдруг это не ты, просто я слишком истосковался и выдаю желаемое за действительное? А как только прикоснулся к тебе…
– Да, прикосновение – это очень важно! – радостно подтвердила Кристина. – Я сразу могу понять, кто мне не подходит… Ой, слушайте, а обязательно надо – чтоб в прошлых жизнях? А как понять, была у меня раньше любовь или нет?
Вовка пожал плечами.
– Любовь была у всех, только разная. Вот Роман, например, был пажом испанской инфанты, которую выдали замуж за эрцгерцога Нидерландов…
– Давай оставим в покое мое темное прошлое? – буркнул Ромка. Кристина посмотрела на него с интересом.
– Вы все так хорошо всё это помните! – с оттенком зависти сказала она. – А я – ну совсем ничего!.. Ой, а может быть, я вообще сейчас впервые живу?
– Это возможно, – согласился Вовка. – Хотя мне кажется, что вы могли быть монахиней цистерцианского ордена.
Рита соединила руки в замóк перед лицом, чтобы скрыть улыбку, но Кристина, похоже, не поняла намека на обет молчания.
– Обет безбрачия? – охнула она, с ужасом глядя на Вовку, словно он подписал ей приговор.
– Ну, это я так – ткнул пальцем в небо, – поспешил он ее успокоить. – Может быть, наоборот: актриса варьете.
Когда гости ушли, в доме сразу стало тихо и просторно. Задумчивый Вовка сидел за столом, барабаня по нему пальцами. Потом на него снизошло озарение:
– Слушай, а может, его с Машей как-нибудь свести? По крайней мере, у них есть общая черта – любовь к недосягаемому.
Рита попыталась представить себе Ромку с Машей. Причем в ногах у них болтался Артемка, ревниво оберегавший новую маму.
– Ты знаешь, мне кажется, что она была горничной у эрцгерцога Нидерландов. Так что поговорить-то им найдется о чём, а вот всё остальное…
– Но свести их всё равно нужно. Только я подумаю, как сделать это половчее…
Пашка показывал Мальвине учебный фильм на планшете. На экране мелькали японские картинки. В наступившую тишину вклинился голос диктора: «Иногда бакэнэко может прийти на помощь отчаявшемуся мужчине, который не нашел свою любовь. Кошка принимает облик девушки неземной красоты и становится прекрасной спутницей жизни для потерявшего надежду на счастье.»
– Этого еще не хватало! – в один голос воскликнули родители.